Спектр аутизма правых
Sep. 12th, 2025 10:38 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lafeberВ компьютерной игре «Far cry 6» одной из фракций на острове Яра является клан Монтеро. Это крупные и богатые латифундисты, которые изначально нейтрально относились к правой диктатуре Антона Кастильо, фактически поддерживая его режим. Однако, из-за роковой ошибки помощника диктатора этот клан склонился влево и присоединился к революционерам. Помощник диктатора казнил главу клана и тем самым нарушил политический баланс в стране. Теперь все Монтеро выступили против режима. В игре объясняется, что название клана происходит от слова «садиться верхом». Montar. Клан разводил лошадей.
В Аргентине существовало движение Montoneros. Это левоперонистская фракция, которая была замечена в городской партизанской войне и несла ответственность за очередной виток насилия. Название происходит от слова «montón», что означает «кучка» или «пучок». Типа как они слабы каждый по себе, но собираются вместе и обретают силу. Хотя этимология слов Montoneros и Montero разная, я подозреваю, что создатели Far Cry 6 украли это слово из аргентинского политического словаря и переписали его немного. Говорим Яра – подразумеваем Кубу. Говорим Монтеро – подразумеваем Монтонерос. Сплошной исторический плагиат.
Эти Монтонерос призывали к возвращению Перона из ссылки. Они убили предыдущего диктатора, что свергнул Перона. Похищали людей, грабили банки, вели партизанскую войну в городах. Именно из-за таких радикалов аргентинские улицы не успокаивались, а наоборот кипели. Даже когда их дорогой и любимый Перон вернулся из фашистской Испании и вновь стал президентом, эти революционеры не успокоились и продолжили свои акции насилия, что заставило Перона перетрясти свою электоральную базу и создать Антикоммунистический альянс (ААА). Перон воевал с левыми фракциями в своем движении, сдвигаясь все больше вправо, напоминая классического фашиста. Когда Перон умер, власть перешла к его новой жене – Исабель. Но так как та была слаба духом, то та передала бразды правления секретной полиции Аргентины. Лопес Рега был из ААА. Он имел колоссальное влияние на Исабель Перон. Военной хунты еще не было, а фашисты уже были. В тот переходный период от Перона к диктатуре Виделя Рега осуществил 300 убийств. Аргентина летела в хаос уличных войн. Изабель подписала антитеррористический закон 30 сентября 1974. Лопес Рега постоянно стоял у нее за спиной, проговаривал ее слова словно колдун. В 1976 в Аргентине образовалась военная хунта генерала Видела. Переход от правых к еще более правым. Хотели как лучше, а получилось еще лучше.
Размышления про Перона приводят к предположению о существовании таких политических систем, где левых сил вообще не видно. Обычно мы описываем систему с правыми и левыми партиями без центра. Типа как в Испании, Британии и ФРГ. В США Демпартию можно считать левой, а GOP – правыми консерваторами. Умеренные левые и правые тяготеют к центру, достигая устойчивости в управлении страной, а радикалы орут непримиримо на дальних флангах. Франция дает сейчас пример редкого центристского гомункула. В РФ все партии по сути правые. КПРФ только притворяются левыми, убаюкивая народные массы социал-шовинистической риторикой. У фашиста Франко была только одна партия – правая Фаланга, в которой, однако, можно выделить левые фракции. Европейские фашисты исторически были социалистическими партиями и трансформировались за 100 лет в те профсоюзы, что сотрудничали с буржуазией (капиталистами). Этот трудовой синдикализм вобрал в себя много правых черт, но левые фракции в нем оставались. У левых в Европе был богатый выбор, к кому примыкать. К коммунистам, к социал-демократам и даже к фашистам. Потому что фашисты они ведь тоже за народ.
Возьмем современную Аргентину, в которой противопоставляют сейчас Хавьера Милея Кристине Киршнер. Милей типа как олицетворяет собой ультра-правого неоконсервативного наследника диктатуры генералов. А Кристина - типа как левая перонистка. Эти два политика действительно олицетворяют собой две основные политические силы в Аргентине. Но вот только Киршнер не левая. И Перон не был левым. Относительно генеральских хунт и Милея Перон и Кристина выглядят как левые, но они все располагаются на правом спектре латиноамериканского политического аутизма.
Существует культ Перона. Эвита опять же. Аргентинский Сталин провел трудовую реформу, национализировал часть предприятий, пытался модернизировать страну через Пятилетний план, высокий совокупный спрос и инфляцию. Но эти попытки модернизации не делают из него левого. Фашисты ведь тоже выросли из рабочего движения. Он типа как нашел третий путь между капитализмом и социализмом. Его сторонники читали Троцкого и Ленина, но их лозунг звучал как «Социалистический национализм без янки и марксистов». Это были правые, которые произносили левые лозунги. Дурили народ, зубы заговаривали. Такая вот политическая шизофрения. «Не плачь по мне, Аргентина, а прими таблетку».
Место перонистов на политическом спектре называется как «популистский национализм». Они не левые, а правые. Правление Перона политологи называют как «популистская авторитарная демократия». К урнам он словно Путин регулярно ходил за легитимностью, но слово «авторитарная» уже навевает нехорошие предчувствия. Франко приютил у себя Перона не просто так. Чувствовал идеологическое родство. В голодном 1947 Аргентина сильно помогла Испании поставками пшеницы. «То, что нам не даст Трумэн, даст Перон» - говорил тогда Франко. Фашист и автократ были международными изгоями и поддерживали друг друга. «Тут у них лежбище». Перон спасал франкисткую диктатуру из-за экономических соображений, чувства любви и престижа. В 1960 году Франко словно Ланнистер показал, что умеет возвращать долги. Часть Малаги и Аликанте превратилась в заповедник ультра-правого интернационала. Двенадцать лет Перон отдыхал в Испании на водах целебных. Набирался силами для нового рывка.
Популисты в Латинской Америке активно воевали против коммунизма, из-за чего коммунизм не смог прижиться в Латинской Америке. Популисты-генералы-каудильо-одиночки в ЛА сумели создать общественные движения, которые самостоятельно подавили коммунистическое движение в регионе без интервенций США. Рене Баррьентос в Боливии – пример такого популиста, который считал себя революционером, но вел себя как фашист. Баррьентос известен тем, что поймал и убил Че. У Гевары не было ни единого шанса. Он не знал страны, в которую вторгся. Популисты в Латинской Америке были сильны и успешно крали у коммунистов их социальную базу. Если не брать одиночных левых радикалов и террористов, то успешных левых партий в ЛА не было. Их силу всосали в себя популисты. Обманули трудовые массы своей националистической риторикой, так сказать. Они братались с народом, расстреливая его пачками. Варгас в Бразилии, Перон в Аргентине, Карденас в Мексике, Баррьентос в Боливии – вот примеры популистов середины 20 века. Популисты не брезговали сотрудничать с коммунистами и другими левыми фракциями, но делали это для усиления государства и своей личной власти, кидая их при удобном случае.
В Аргентине существовало движение Montoneros. Это левоперонистская фракция, которая была замечена в городской партизанской войне и несла ответственность за очередной виток насилия. Название происходит от слова «montón», что означает «кучка» или «пучок». Типа как они слабы каждый по себе, но собираются вместе и обретают силу. Хотя этимология слов Montoneros и Montero разная, я подозреваю, что создатели Far Cry 6 украли это слово из аргентинского политического словаря и переписали его немного. Говорим Яра – подразумеваем Кубу. Говорим Монтеро – подразумеваем Монтонерос. Сплошной исторический плагиат.
Эти Монтонерос призывали к возвращению Перона из ссылки. Они убили предыдущего диктатора, что свергнул Перона. Похищали людей, грабили банки, вели партизанскую войну в городах. Именно из-за таких радикалов аргентинские улицы не успокаивались, а наоборот кипели. Даже когда их дорогой и любимый Перон вернулся из фашистской Испании и вновь стал президентом, эти революционеры не успокоились и продолжили свои акции насилия, что заставило Перона перетрясти свою электоральную базу и создать Антикоммунистический альянс (ААА). Перон воевал с левыми фракциями в своем движении, сдвигаясь все больше вправо, напоминая классического фашиста. Когда Перон умер, власть перешла к его новой жене – Исабель. Но так как та была слаба духом, то та передала бразды правления секретной полиции Аргентины. Лопес Рега был из ААА. Он имел колоссальное влияние на Исабель Перон. Военной хунты еще не было, а фашисты уже были. В тот переходный период от Перона к диктатуре Виделя Рега осуществил 300 убийств. Аргентина летела в хаос уличных войн. Изабель подписала антитеррористический закон 30 сентября 1974. Лопес Рега постоянно стоял у нее за спиной, проговаривал ее слова словно колдун. В 1976 в Аргентине образовалась военная хунта генерала Видела. Переход от правых к еще более правым. Хотели как лучше, а получилось еще лучше.
Размышления про Перона приводят к предположению о существовании таких политических систем, где левых сил вообще не видно. Обычно мы описываем систему с правыми и левыми партиями без центра. Типа как в Испании, Британии и ФРГ. В США Демпартию можно считать левой, а GOP – правыми консерваторами. Умеренные левые и правые тяготеют к центру, достигая устойчивости в управлении страной, а радикалы орут непримиримо на дальних флангах. Франция дает сейчас пример редкого центристского гомункула. В РФ все партии по сути правые. КПРФ только притворяются левыми, убаюкивая народные массы социал-шовинистической риторикой. У фашиста Франко была только одна партия – правая Фаланга, в которой, однако, можно выделить левые фракции. Европейские фашисты исторически были социалистическими партиями и трансформировались за 100 лет в те профсоюзы, что сотрудничали с буржуазией (капиталистами). Этот трудовой синдикализм вобрал в себя много правых черт, но левые фракции в нем оставались. У левых в Европе был богатый выбор, к кому примыкать. К коммунистам, к социал-демократам и даже к фашистам. Потому что фашисты они ведь тоже за народ.
Возьмем современную Аргентину, в которой противопоставляют сейчас Хавьера Милея Кристине Киршнер. Милей типа как олицетворяет собой ультра-правого неоконсервативного наследника диктатуры генералов. А Кристина - типа как левая перонистка. Эти два политика действительно олицетворяют собой две основные политические силы в Аргентине. Но вот только Киршнер не левая. И Перон не был левым. Относительно генеральских хунт и Милея Перон и Кристина выглядят как левые, но они все располагаются на правом спектре латиноамериканского политического аутизма.
Существует культ Перона. Эвита опять же. Аргентинский Сталин провел трудовую реформу, национализировал часть предприятий, пытался модернизировать страну через Пятилетний план, высокий совокупный спрос и инфляцию. Но эти попытки модернизации не делают из него левого. Фашисты ведь тоже выросли из рабочего движения. Он типа как нашел третий путь между капитализмом и социализмом. Его сторонники читали Троцкого и Ленина, но их лозунг звучал как «Социалистический национализм без янки и марксистов». Это были правые, которые произносили левые лозунги. Дурили народ, зубы заговаривали. Такая вот политическая шизофрения. «Не плачь по мне, Аргентина, а прими таблетку».
Место перонистов на политическом спектре называется как «популистский национализм». Они не левые, а правые. Правление Перона политологи называют как «популистская авторитарная демократия». К урнам он словно Путин регулярно ходил за легитимностью, но слово «авторитарная» уже навевает нехорошие предчувствия. Франко приютил у себя Перона не просто так. Чувствовал идеологическое родство. В голодном 1947 Аргентина сильно помогла Испании поставками пшеницы. «То, что нам не даст Трумэн, даст Перон» - говорил тогда Франко. Фашист и автократ были международными изгоями и поддерживали друг друга. «Тут у них лежбище». Перон спасал франкисткую диктатуру из-за экономических соображений, чувства любви и престижа. В 1960 году Франко словно Ланнистер показал, что умеет возвращать долги. Часть Малаги и Аликанте превратилась в заповедник ультра-правого интернационала. Двенадцать лет Перон отдыхал в Испании на водах целебных. Набирался силами для нового рывка.
Популисты в Латинской Америке активно воевали против коммунизма, из-за чего коммунизм не смог прижиться в Латинской Америке. Популисты-генералы-каудильо-одиночки в ЛА сумели создать общественные движения, которые самостоятельно подавили коммунистическое движение в регионе без интервенций США. Рене Баррьентос в Боливии – пример такого популиста, который считал себя революционером, но вел себя как фашист. Баррьентос известен тем, что поймал и убил Че. У Гевары не было ни единого шанса. Он не знал страны, в которую вторгся. Популисты в Латинской Америке были сильны и успешно крали у коммунистов их социальную базу. Если не брать одиночных левых радикалов и террористов, то успешных левых партий в ЛА не было. Их силу всосали в себя популисты. Обманули трудовые массы своей националистической риторикой, так сказать. Они братались с народом, расстреливая его пачками. Варгас в Бразилии, Перон в Аргентине, Карденас в Мексике, Баррьентос в Боливии – вот примеры популистов середины 20 века. Популисты не брезговали сотрудничать с коммунистами и другими левыми фракциями, но делали это для усиления государства и своей личной власти, кидая их при удобном случае.
