Вы что — мужики или педерасты проклятые
Jan. 7th, 2026 09:32 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lafeberВ декабре 1962, проиграв на Кубе в октябре, Хрущев словно резанный орал на выставке авангардистов в Москве: «Что это за лица? Вы что, рисовать не умеете? Мой внук и то лучше нарисует! … Что это такое? Вы что — мужики или педерасты проклятые, как вы можете так писать? Есть у вас совесть?» Нашел отдушину. Лупил тех, кто не мог дать сдачи как Кеннеди.
Пикассо был кубистом и сюрреалистом. Дали – сюрреалист. Но во Франкистской Испании эти два художника противопоставлялись друг другу. Находились на разных политических полюсах. Пикассо так и не вернулся в Испанию, оставшись во Франции. Но он все равно считался иконой испанской живописи. Дали находился внутри Испании и активно сотрудничал с режимом. Так что когда увидите маску Дали в «Бумажном доме», то знайте, что это символ сотрудничества с фашистами, а не просто вычурный смешной образ. Почти Никита Михалков.
Пикассо в январе 1951 пытался превзойти свою самую известную работу про Гернику новой картиной: «Резня в Корее». Но Пикассо был социалистом. Человеком, неудобным для франкистского режима, который сделал ставку на другого художника – Сальвадора Дали. Дали был антикоммунистом, и поэтому пользовался поддержкой властей. В ноябре 1951 Дали выступил в одном мадридском театре в поддержку Франко и Испаноамериканского Биеннале, сказав: «Пикассо – коммунист, а я нет» (Picasso es comunista, yo tampoco). Та фраза длиннее и более навороченная по смыслу. Дали отправил открытую телеграмму Пикассо с призывом порвать с коммунизмом, на что малагский художник ответил: «Дали протягивает руку, но я вижу только Фалангу».
С точки зрения Хрущева Пикассо и Дали оба были «педерастами проклятыми», но Франко видел разницу. Абстракционизм его не возмущал как таковой. Его волновала только идеологическая лояльность.
В Испании в 1958 произошел эпизод, немного похожий на ту реакцию Хрущева. Нью-Йоркский музей современного искусства MOMA готовил передвижную выставку в Мадриде. Режим Франко хоть и оставался фашистским и репрессивным, но открывался перед остальным миром в культурном плане. Выставки в Венеции, Сан-Паулу, Париже открывали испанские павильоны, где люди могли видеть современных испанских художников и скульпторов. Эдуардо Чильида получил первую премию за скульптуру. Антони Тапиес – вторую премию за картину. В 1960 MOMA в Нью-Йорке показывал испанскую выставку «Новая испанская живопись и скульптура». Гуггенхайм организовал выставку «До Пикассо, после Миро».
MOMA, значит, в июне 1958 вез с собой в Испанию картины американских экспрессионистов, включая работы молодых художников Роберта Мазервелла (Motherwell) и его жены Хелен Франкенталер. Одна из работ Роберта называлась «Элегия испанской Республике XXXV». Местные власти потребовали изменить название холста. Художник отказался и пообещал закатить скандал на выставке. Долгое время этот эпизод был непонятным для историков. Что там произошло? И только недавно всплыли новые архивы, объясняющие то событие.
Раньше считалось, что картина подверглась цензуре. Кое-кто утверждал, что картина успела попасть в NO-DO (документальные выпуски франкистской кино-пропаганды), где ее предположительно увидел сам Франко, который якобы возмутился. Директор MOMA и комиссар выставки пытались убедить Мазервелла сократить название до «Элегии», но тот угрожал забрать все свои картины с выставки и каталога. Под конец директор международной программы MOMA (Porter McCray) обманом выудил согласие художника: «Я взял на себя такую смелость и решил убрать только одну вашу картину. Общий характер выставки носит либеральный характер. Ее проведение поддерживают молодые испанские художники. Исчезновение всех ваших картин нанесет непоправимый удар по этой группе людей, чья моральная честность и идейная последовательность не ниже нашей с вами. Мы можем поставить их под угрозу, потому что через свою связь с нами они уже связали себя с нашей демонстративной акцией». Мазервелл сдался. У него шел медовый месяц, и он уже не хотел осложнений. Картину убрали, и вместо нее его жена быстро нарисовала два холста под названием «Мадрид», на одном из которых, однако, сквозь сумерки проглядывались кресты буквы «Х», которые в эпоху нацизма означали цензуру и запрет «дегенеративного» искусства.
https://elpais.com/cultura/2026-01-06/el-cuadro-de-motherwell-que-franco-quiso-ocultar.html
Пикассо был кубистом и сюрреалистом. Дали – сюрреалист. Но во Франкистской Испании эти два художника противопоставлялись друг другу. Находились на разных политических полюсах. Пикассо так и не вернулся в Испанию, оставшись во Франции. Но он все равно считался иконой испанской живописи. Дали находился внутри Испании и активно сотрудничал с режимом. Так что когда увидите маску Дали в «Бумажном доме», то знайте, что это символ сотрудничества с фашистами, а не просто вычурный смешной образ. Почти Никита Михалков.
Пикассо в январе 1951 пытался превзойти свою самую известную работу про Гернику новой картиной: «Резня в Корее». Но Пикассо был социалистом. Человеком, неудобным для франкистского режима, который сделал ставку на другого художника – Сальвадора Дали. Дали был антикоммунистом, и поэтому пользовался поддержкой властей. В ноябре 1951 Дали выступил в одном мадридском театре в поддержку Франко и Испаноамериканского Биеннале, сказав: «Пикассо – коммунист, а я нет» (Picasso es comunista, yo tampoco). Та фраза длиннее и более навороченная по смыслу. Дали отправил открытую телеграмму Пикассо с призывом порвать с коммунизмом, на что малагский художник ответил: «Дали протягивает руку, но я вижу только Фалангу».
С точки зрения Хрущева Пикассо и Дали оба были «педерастами проклятыми», но Франко видел разницу. Абстракционизм его не возмущал как таковой. Его волновала только идеологическая лояльность.
В Испании в 1958 произошел эпизод, немного похожий на ту реакцию Хрущева. Нью-Йоркский музей современного искусства MOMA готовил передвижную выставку в Мадриде. Режим Франко хоть и оставался фашистским и репрессивным, но открывался перед остальным миром в культурном плане. Выставки в Венеции, Сан-Паулу, Париже открывали испанские павильоны, где люди могли видеть современных испанских художников и скульпторов. Эдуардо Чильида получил первую премию за скульптуру. Антони Тапиес – вторую премию за картину. В 1960 MOMA в Нью-Йорке показывал испанскую выставку «Новая испанская живопись и скульптура». Гуггенхайм организовал выставку «До Пикассо, после Миро».
MOMA, значит, в июне 1958 вез с собой в Испанию картины американских экспрессионистов, включая работы молодых художников Роберта Мазервелла (Motherwell) и его жены Хелен Франкенталер. Одна из работ Роберта называлась «Элегия испанской Республике XXXV». Местные власти потребовали изменить название холста. Художник отказался и пообещал закатить скандал на выставке. Долгое время этот эпизод был непонятным для историков. Что там произошло? И только недавно всплыли новые архивы, объясняющие то событие.
Раньше считалось, что картина подверглась цензуре. Кое-кто утверждал, что картина успела попасть в NO-DO (документальные выпуски франкистской кино-пропаганды), где ее предположительно увидел сам Франко, который якобы возмутился. Директор MOMA и комиссар выставки пытались убедить Мазервелла сократить название до «Элегии», но тот угрожал забрать все свои картины с выставки и каталога. Под конец директор международной программы MOMA (Porter McCray) обманом выудил согласие художника: «Я взял на себя такую смелость и решил убрать только одну вашу картину. Общий характер выставки носит либеральный характер. Ее проведение поддерживают молодые испанские художники. Исчезновение всех ваших картин нанесет непоправимый удар по этой группе людей, чья моральная честность и идейная последовательность не ниже нашей с вами. Мы можем поставить их под угрозу, потому что через свою связь с нами они уже связали себя с нашей демонстративной акцией». Мазервелл сдался. У него шел медовый месяц, и он уже не хотел осложнений. Картину убрали, и вместо нее его жена быстро нарисовала два холста под названием «Мадрид», на одном из которых, однако, сквозь сумерки проглядывались кресты буквы «Х», которые в эпоху нацизма означали цензуру и запрет «дегенеративного» искусства.
https://elpais.com/cultura/2026-01-06/el-cuadro-de-motherwell-que-franco-quiso-ocultar.html
