Нейберг, Потсдамская конференция
Apr. 2nd, 2026 11:10 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lafeberКнига 2015 года про Потсдамскую конференцию. 336 страниц. Быстро читается, но ее трудно рекомендовать, потому что в ней нет детального и структурированного изложения всех обсуждений трех руководителей. Автор выбрал другой подход. Вместо пересказывания ежедневных переговоров, вычленения динамики споров и суммирования итогов он сфокусировался на окружающем мире, в котором плавала Конференция. Вместо фактологической сути внутреннего содержания – на наследии двух десятилетий, что преследовали Европу после злополучной Версальской мирной конференции 1919 года. Если вы хотели предельно точно понять, что именно написано на тринадцати страницах Отчета о берлинской конференции, то у вас это не получится после прочтения Нейберга.
Автор детально описывает место действия. Как готовилась эта встреча в верхах, где размещались делегации, откуда брали еду, как организовывали охрану, как добирались туда, ездили ли в Берлин на экскурсию – все вот эти бытовые мелочи, которые обычно не интересуют специалистов по дипломатии. Наверно зря, что не интересуют. Например, разрушенный Берлин сильно дисгармонировал с незатронутым Потсдамом (и Бабельсбергом, где разместилась британская делегация). Сталин опоздал на встречу на два дня, и это дало возможность британцам с американцами посетить апокалиптические руины нацистской столицы. Они выехали туда первый и последний раз, хотя имели возможность бывать там хоть ежедневно. Берлинские улицы обычно патрулировали советские солдаты, которые закрывали целые кварталы для проезда, но дипломаты при желании могли посетить город, если бы захотели. Но они не захотели. Было всего лишь одно посещение. Накануне самой конференции. Именно в этот день советские солдаты полностью убрали свое охранение со всех улиц Берлина. Солдаты одели свою самую лучшую форму, нацепили все свои медали. Они уважительно приветствовали членов делегаций, расчищали проходы для них, нигде не вставали у них на пути. Только в этот день британцы и американцы получили неограниченную возможность полностью оценить степень разрушений, которая их ужаснула. Также под завалами все еще оставались тела, которые начали разлагаться, что усиливало впечатление Ада на Земле. Этой единственной поездки оказалось достаточной, и дипломаты больше никогда не заглядывали в Берлин, оставаясь в Потсдаме до самого конца. Возможно, что Сталин специально опоздал на конференцию. Возможно, что ему было нужно, чтобы это тягостное чувство поселилось в сердцах его англо-саксонских коллег. Ему нужны были ожесточенные сердца, а не хладнокровие юристов. Вильсон в 1919 декларативно отказался посетить разрушенные бельгийские и французские деревни и городки, чтобы сохранить чистоту и беспристрастность [uncorrupted] своих рассуждений во время обсуждения мирного соглашения. В 1945 Сталину нужна была не взвешенность, а чувство мести. Немцы привели к таким большим разрушениям во всей Европе, и теперь они должны заплатить основательно, а не как в 1919 году. «До того момента, когда мы достигли границ Курской области, мы были освободителями. Сейчас мы будем судьями», приводит цитату Эренбурга автор.
Из всей тройки руководителей только Трумэн был в хорошей физической форме. Черчилль сильно алкоголил в Андайе во Франции накануне, а у Сталина был очередной сердечный приступ. Черчилль не готовился к встрече, и поэтому постоянно выступал экспромтом, что привело к развалу британской делегации. Иден именно в те дни потерял всякую веру в Уинстона как в политика. Черчилль надеялся на личные отношения со Сталиным, но прогадал. Экспромтный алкоголизм дал осечку. Трумэн в равной степени приехал неподготовленным. Трех месяцев внезапного президентства и поспешного чтения документов слабо помогли ему. Во все предыдущие ялтинские протоколы советские дипломаты засунули столь много мутных формулировок, что от многочисленных интерпретаций голова шла кругом. Подготовленным приехал только Сталин. Он всегда говорил мало, но по делу. Было видно, что он все вопросы продумал заранее и наперед. Сталин был способен продать своим дорогим партнерам одну и ту же лошадь дважды. «Same horse twice», как предупреждал посол Гарриман Трумэна и Рузвельта. Советские дипломаты меняли условия сделки в самую последнюю минуту – такая была уловка на переговорах. Автор отыскал еще одну уловку в арсенале Сталина. Хотя череп и челюсть Гитлера уже лежали опознанными на кремлевском столе с зеленым сукном, Сталин в Потсдаме продолжал играть на публику, изображая неподдельную тревогу: «Гитлер еще жив, он отступил временно в Испанию и Аргентину, где собирает новые армии. Нам преждевременно думать о мире». Сталин не спешил с подписанием мирных договоров. Затягивал, чтобы посмотреть, сможет ли он продать одну и ту же лошадь на сей раз трижды.
Всего было 13 заседаний глав государств (и 12 встреч министров иностранных дел и какое-то число встреч военных советников). Черчилль отсидел 9 заседаний, после чего его сменил Эттли, потому что тори неожиданно проиграли Генеральные выборы. Сам Эттли был ошарашен той оглушительной победой. Народ проголосовал за ветер перемен. Эттли и Бевин выступали лучше Черчилля на конференции: кратко и по делу, британская делегация собралась воедино. Трумэн сразу нашел общий язык с Эттли, потому что увидел в нем привычный для себя тип профсоюзного лидера, с которыми он общался в США, а не высокопарного напущенного аристократа, каковым был Черчилль. Со Сталиным же Эттли, наоборот, потерял то взаимопонимание, которым хвастался Черчилль, потому что британские лейбористы и советские коммунисты ненавидели друг друга как кошка собаку. Бевин сказал тогда на слушаниях по своему подтверждению в Палате Общин, что он «будет хорошим дипломатом [хотя он не имел такого опыта, словно Уиткофф и Кушнер], потому что он был социалистом, а левый всегда найдет общий язык с левым, и значит, он быстро договорится со Сталиным». Как я вижу сейчас, это была очень тонкая шутка со стороны Бевина, потому что ему было прекрасно известно о сектантской вражде большевиков и социал-демократов.
Помимо незнакомства с предметом слабой стороной Трумэна был его авторитет. Точнее отсутствие оного. На тот момент он воспринимался как случайная затычка. Государственный секретарь Джеймс Бирнс имел куда больше политического веса в те месяца. Трумэн честно описывал расклад сил таким образом: «Если бы в мой кабинет вошла собака и навалила кучу на пол прям передо мной, то я не был бы в состоянии выгнать ее». [If a dog came in…]
Грубой ошибкой автора является упоминание резни в Неммерсдорфе. Для книги, написанной в 2015, это жирный минус. Около 25 лет назад новое исследование показало, что хотя убийство 11 гражданских лиц было, самой резни, как ее описывала нацистская пропаганда, не было. Советские солдаты пытались войти в ту деревню, но не смогли из-за встречного обстрела. Ночь они провели под мостом, где столкнулись с небольшим количеством немецких беженцев, которых убили. На утро советские солдаты отступили, после чего приехали немецкие фотографы, которые раздули число жертв и масштаб зверств. Вплоть до 2000 года превалировала эта версия нацистской пропаганды. Сейчас же воспроизводить ее – это показывать незнакомство с предметом.
Другой ошибкой автора стало обвинение американцев в том, что именно они положили начало экономическому (а потом и политическому) разделению Германии на две половины. Автор выводит это из ответа Бирнса, что «репарации будут изыматься каждым Союзником только из его контрольной оккупационной Зоны». Это неправильное освещение сказанного. Такую ошибку стоило ожидать от работы, которая сознательно отводит фокус повествования с ежедневных нудных обсуждений конкретных вопросов. На самом деле Бирнс не ставил себе такую задачу по зональному ограничению взимания репараций. Эта была его оценка уже достигнутого соглашения, когда сумма репараций не устанавливалась, но прописывались проценты распределения всех репараций между четырьмя Союзниками. Объем репараций зависел от уровня экономического развития всей Германии. Если уровень высокий, то все Союзники получали свою долю. Если низкий – то никто не получал ничего. Сталин спросил тогда Бирнса: «а если мы не договоримся про уровень экономического состояния Германии, то что тогда?» Бирнс флегматично признал реалии на земле: «Тогда каждый будет изымать из своей Зоны столько, сколько сам захочет». Как видно из архивов FRUS, Бирнс не проталкивал идею зональной обособленности, а обращал внимание на будущую проблему: возможные споры в СКС (Союзнический контрольный совет в Германии) по промышленным уровням в Германии. В Потсдаме эти промышленные уровни установлены не были, потому что это очень тяжелая статистическая задача. Эту работу отдали в постоянный орган оккупации Германии: СКС. Автор поспешно и голословно обвиняет американцев, а мы все прекрасно знаем, что у нас в РФ очень любят такие цитаты, которые подтверждают сталинскую пропаганду в том, что Холодную войну начали не мы. Поэтому я думаю, что эта книга избирательно уже цитируется в РФ: не про Неммерсдорф, конечно, а про репарации Бирнса.
Автор очень много страниц посвятил ошибкам Версаля. Двадцатым и тридцатым годам. Наверно, это правильный подход. В Германии возникли «фальшивая философия», «ложные пророки и лидеры», которые вовлекли свою страну в страшную бойню. Наказание в Версале было непродуманным и чрезмерным. Хотя из 33 миллиардов долларов немцы выплатили только 4.5 млрд., неприятный осадочек уже сформировался. За первыми ошибками потянулись уязвленные национальные чувства. Фрайкоры бороздили пространство, и грибница Гитлеров произрастала спорами из этой неприкаянной массы ветеранов и участников боевых действий, которым не нашлось места в мирной гражданской жизни, и которым только оставалось питаться мифами об «ударе в спину» и «величайшей геополитической катастрофе 20 века», из-за которой десятки миллионов немецких сограждан и соотечественников оказались за пределами немецкой территории. После серии экономических ударов долгового кризиса и Великой депрессии началось «вставание с колен», после чего были совершены очередные кровавые ошибки, приведшие к нынешним разрушениям 1945 года. В 1945 году британцы и американцы помнили об ущербном Версале и дули на воду. «Once bit, twice shy». Никаких непродуманных репараций. Сталин настаивал на конкретной сумме в 20 млрд. долларов, но так и не смог пробить эту англо-саксонскую установку. Опять возникла лошадиная тематика. Черчилль сказал тогда: «Если вы хотите, чтобы лошадь тянула повозку, тогда надо дать ей немного сена». На что Сталин отвечал: «Следует проявлять осторожность, чтобы лошадь не развернулась и не ударила тебя копытами». Гарриман, Черчилль, Сталин - все молодцы, все жокеи.
Версальский мирный договор содержал основной принцип Вильсона – право нации на самоопределение. В межвоенное время в ЦВЕ возникло много новых национальных государств. Но гладко было на бумаге. Хотя новые государства не были империями, они по-прежнему имели на своей территории национальные меньшинства, исчисляемые сотнями тысяч во многих примерах. Принцип Вильсона подразумевал проведение повсеместных плебисцитов на районном уровне, чтобы перерисовать политические границы еще раз, теперь более точно, но этого сделано не было. Поэтому мы получили Чехословакию с немецким, польским и венгерским меньшинствами. Литву с польским и немецким. Италию с немецким. Румынию с венгерским и болгарским. Польшу с немецким. Эти меньшинства не переселяли [с одним уникальным исключением: обмены населения Турцией и Грецией]. Этим Версаль отличается от Потсдама: в 1945 в первую очередь переселяли людей, а государственные границы двигались только произволом политических решений, а не на основе этнических ареалов расселения. В этом смысле Потсдам излечил изъяны Версаля: Польша и Германия перестали быть проблемой в Европе после 1945 года, хотя в период 1919-1945 – это были самые большие бочки сухого пороха. Границы Польши и Германии были насильно перекроены тремя алкоголиками [Трумэн любил виски], миллионы людей насильно депортированы - и это за 80 лет оказалось наилучшим решением в итоге.
Автор много пишет про ошибки Версаля, но мне кажется, что он всё же слишком демонизирует идеалиста Вильсона в том, что касалось национального вопроса. Да, национальных меньшинств было везде слишком много, но, если так подумать, то не они привели ко Второй мировой войне.
Для начала про линию Керзона. Версаль довольно точно расчертил ареалы расселения поляков, белорусов и украинцев. Не вина Вильсона в том, что Советская республика напала на братскую Польшу, проиграла войну и потеряла 250 километров к востоку от этой Линии [70,000 кв. миль]. Что нужно было Западу делать в 1921 году? Заставлять Польшу возвращать победные трофеи? Прощать агрессору его агрессию? Дать заново перебросить кубики. Сталин 20 лет лелеял свой реваншизм, и в конце концов через Пакт с нацистами и ВОВ восстановил Версальский принцип Вильсона – белорусы и украинцы отныне будут жить в своих республиках. [Тут, кстати, у автора кроется очередная фактологическая ошибка. Результатом советско-польской войны была «Рижская линия». Riga line. Автор ошибается, когда объединяет две разные войны – с Литвой и Советами – и пишет, что Виленский край вошел в Польшу через «Рижскую линию»].
Польша была агрессором в отношении Виленского края, но масштаб событий был крохотным, не способным столкнуть мир в горнило Второй мировой войны сразу после ПМВ.
В РФ маститые историки очень любят вспоминать Тешин. Поляки называют эту территорию Zaolzie. Крупный историк В.В. Путин 19 июня 2020 вновь заставил нас вернуться во времена Пакта Риббентропа-Молотова, разместив большую статью «Всамделишные уроки 75-й годовщины», написанную на английском языке, в американском консервативном журнале «National Interest», издаваемый в Вашингтоне, Округ Колумбия, выпускником ИМЭМО Дмитрием Константиновичем Симисом. Наши люди в Голливуде. Полякам опять досталось за Тешин, но только не Орбану. Венгрия тогда оттяпала куда больше кусок у Чехословакии, но Путин боится обидеть друга Виктора, поэтому чешет только Тешин. Уже подозрительная избирательность. Британские и американские капиталисты, кровно заинтересованные в новых войнах, обильно инвестировали в германскую военную промышленность, а французско-британские политики с помощью Мюнхенского сговора подталкивали Гитлера к советским границам. Эта замшелая линия аргументации отнюдь не нова – мы всё это слышали ранее – во времена Сталина и «Фальсификаторов истории» (1948). В нулевые года наши пропагандисты ее доработали для того, чтобы народ не слишком увлекался изучением Пакта Сталина с нацистами в 1939. Изначально (10-20 лет назад) это делалось для принижения значения секретных протоколов Пакта Р-М. То есть, Тешин в основном скармливался внутренней аудитории. Шла борьба с идеологической malaise в стиле Рейгана: «не надо стыдиться своего кровавого Вьетнамского прошлого, улыбайтесь широко, гордо подымайте свою голову, мы победили». Во Второй мировой войне у нас, оказывается, виновата Польша. Она ведь «участвовала в разделе Чехословакии», захватив Тешин. Я уже ранее встречал схожее мнение в виде афоризма: «Вторую мировую войну развязала Польша, когда отказалась удовлетворить просьбу Германии». К 2024 году это путинский аргумент мутировал во время интервью с Такером 8 февраля: «Все-таки поляки вынудили, они заигрались и вынудили Гитлера начать Вторую мировую войну именно с них». Хитла совсем неунават. Ст. 354.1 УК РФ. Так фальсификация истории выползла во внешнюю среду, контрпродуктивно разросшись. Советникам Путина надо было заставить его вырезать это оправдание Гитлера и его агрессии, согласно которой Польша начала Вторую мировую войну уже дважды – в Тешине и Данцигском коридоре. Агрессоры любят сдвигать вину за свою агрессию на жертву агрессии. Не так подкрасилась, не той длины юбку надела.
В 1920 Польша отвлеклась на войну с Советской республикой и не смогла ничего сделать, когда Чехословакия установила свой контроль в Тешине. Там планировался плебисцит согласно принципу Вильсона, поляки имели там большинство в 65% в трех округах из четырех и могли рассчитывать на возвращение 75% этой территории. Но Антанта с чехословаками заменили плебисцит на арбитраж, которые вынес решение не в пользу Польши, которая с тех пор считала себя обманутой. Версаль и Вильсона нельзя винить за эти трения в чешской Силезии. Принцип Вильсона не был тут доведен до конца. Поляки восстановили Версальский принцип Вильсона в 1938 в той же манере, как это сделал Сталин в 1939. Сталину можно, полякам нельзя, убеждают нас Сталин с Путиным. Сталик совсем неуноват. Между поляками и Сталиным есть ключевое отличие. Поляки потеряли Тешин в 1920 не по своей вине - Ленин и Сталин потеряли Западную Украину и Западную Белоруссию в 1921 по своей. Тут также любопытно отметить отечественные семантические игры, когда мы стираем термины и понятия. Польша не отрицала существования Чехословакии, которая продолжила существовать после Мюнхена, тогда как сталинские дипломаты в межвоенный период избегали такого слова-табу как «Польша»: мы употребляли тогда термины «Западная Украина» и «Западная Белоруссия». «Ж**а есть, а слова нет». Сравните это с тем, как наши пропагандисты сейчас называют Украину «бывшей советской республикой УССР», «киевский режим наркоманов» и «Страной 404». Старые привычки отмирают долго.
Мюнхенский сговор, Тешин и то, что оттяпали венгры, интересны тем, что это примеры конфликта, который не перерос во Вторую мировую войну. Национальные меньшинства в Чехословакии не стали вторым Сараево. Первая мировая война преподала великим державам кровавый урок: нарушать союзнические обязательства и гарантии безопасности можно, если проблема не жизненно важная, а второстепенная; дайте миру хотя бы один шанс; проверьте сперва агрессора на рецидив и серию агрессий; повоевать всегда успеете. Никакая мелкая территория типа Сербии и Чехословакии отныне не послужит спусковым крючком. Решение вступить в войну должно оставаться в руках руководителей великой державы. Оно должно быть осознанным. Никакого автоматизма объявления войны. Никакого сомнамбулического вползания в мировую бойню, как это было в августе 1914. Наши пропагандисты, разумеется, так легко Мюнхен и Тешин не отпустят. Для них именно это начало войны, а не 1 сентября 1939. Не дымящееся ружье, а косой взгляд в подворотне. Агрессоры войну не начинают, они ее заканчивают. Для Бернхама и Путина это «целая серия событий». Не все так однозначно. Апологеты превентивного удара размывают свою ответственность за развязывание войны и ищут обиды в прошлом: «где вы были восемь лет?» Правда эти боевые консерваторы очень быстро прерывают историческую причинно-следственную связь в удобном для себя месте. «Где вы были все эти тринадцать лет?» Путин оправдывает Пакт 1938 годом, а не 1921. 2022 – 5 сентября 2014, а не 23 февраля 2014.
Мемель и Данциг также не стали причиной Второй мировой войны. Таковой причиной стал Данцигский коридор – польская территория с польским населением, где Гитлер потребовал себе экстерриториальных прав. Никакой Вильсон такую логистику не разрешал и не прописывал в Версале. Вильсон не виноват в том, что волк Гитлер оказался имперским агрессором в пушистой шкурке угнетаемого национального лубубу. После разгрома Польши Гитлер оттяпал от нее большие куски польских земель, оставив оккупированный огрызок Генерал-Губернаторства. Аргумент про «в Версале была допущена ошибка с национальным самоопределением, приведшая ко Второй мировой войне» окончательно разваливается. Война началась только после того, когда две великие державы – Британия и Франция – окончательно поняли, что Гитлер – серийный агрессор, нацеленный на доминирование в Европе любой ценой. Решение начать Вторую мировую войну было осознанным, взвешенным. Никакие национальные меньшинства не выкручивали руку великим державам. Не агрессор начал мировую войну, а эти ваши любимые западные демократии. Агрессор войну заканчивал.
И это была книга про Потсдамскую конференцию. С большими отступлениями про Рижскую линию и Западную Украину. Я сразу предупредил, что не могу рекомендовать ее любителям дипломатии. В целом Потсдам закончился конструктивом. Союзники остались таковыми. Никакой польский, румынский и болгарский вопросы не испортили москвичей. Следующая сессия СМИД пройдет в Лондоне в сентябре. Сталин даже игриво предлагал провести новую конференцию трех глав в Токио. Вы только представьте себе Лаврова, произносящего сейчас «требуется вернуться к подлинному смыслу, заложенному в Ялтинско-Потсдамско-Токийских договоренностях». Красота.
Под конец повествования автор размышляет про вину и возмездие, про коллективность вины. Про санитарный период, в течение которого немцы будут денацифицированы. На момент проведения Потсдамской конференции не проводилось различие между немецким народом и его руководством. Не только кайзер с фюрером. Они все больные. Как пример такого отношения к одному неразличимому коричневому пятну автор упоминает работу одного американского психолога из Колумбийского университета, опубликованную в 1943 году. Название книги говорит само за себя: «Is Germany incurable?». Автор: Richard Brickner. А вот оглавление книги:
«What are we fighting -- The paranoid can be recognized -- The paranoid is dangerous -- The paranoid and his victim -- The paranoid and society -- The paranoid under treatment -- Paranoid trends in groups -- Anthropology testifies -- The "German enigma" -- German symptoms: Megalomania ; The need to dominate ; Persecution complex and projection ; Retrospective falsification -- The German war cult -- The German race cult -- Paranoid soil -- Nazis are Germans -- The paranoid international -- Is Germany incurable?»
Neiberg, Michael, Potsdam: The End of World War II and the Remaking of Europe, 2015.
https://nationalinterest.org/feature/vladimir-putin-real-lessons-75th-anniversary-world-war-ii-162982?page=0%2C1
http://kremlin.ru/events/president/news/63527
Автор детально описывает место действия. Как готовилась эта встреча в верхах, где размещались делегации, откуда брали еду, как организовывали охрану, как добирались туда, ездили ли в Берлин на экскурсию – все вот эти бытовые мелочи, которые обычно не интересуют специалистов по дипломатии. Наверно зря, что не интересуют. Например, разрушенный Берлин сильно дисгармонировал с незатронутым Потсдамом (и Бабельсбергом, где разместилась британская делегация). Сталин опоздал на встречу на два дня, и это дало возможность британцам с американцами посетить апокалиптические руины нацистской столицы. Они выехали туда первый и последний раз, хотя имели возможность бывать там хоть ежедневно. Берлинские улицы обычно патрулировали советские солдаты, которые закрывали целые кварталы для проезда, но дипломаты при желании могли посетить город, если бы захотели. Но они не захотели. Было всего лишь одно посещение. Накануне самой конференции. Именно в этот день советские солдаты полностью убрали свое охранение со всех улиц Берлина. Солдаты одели свою самую лучшую форму, нацепили все свои медали. Они уважительно приветствовали членов делегаций, расчищали проходы для них, нигде не вставали у них на пути. Только в этот день британцы и американцы получили неограниченную возможность полностью оценить степень разрушений, которая их ужаснула. Также под завалами все еще оставались тела, которые начали разлагаться, что усиливало впечатление Ада на Земле. Этой единственной поездки оказалось достаточной, и дипломаты больше никогда не заглядывали в Берлин, оставаясь в Потсдаме до самого конца. Возможно, что Сталин специально опоздал на конференцию. Возможно, что ему было нужно, чтобы это тягостное чувство поселилось в сердцах его англо-саксонских коллег. Ему нужны были ожесточенные сердца, а не хладнокровие юристов. Вильсон в 1919 декларативно отказался посетить разрушенные бельгийские и французские деревни и городки, чтобы сохранить чистоту и беспристрастность [uncorrupted] своих рассуждений во время обсуждения мирного соглашения. В 1945 Сталину нужна была не взвешенность, а чувство мести. Немцы привели к таким большим разрушениям во всей Европе, и теперь они должны заплатить основательно, а не как в 1919 году. «До того момента, когда мы достигли границ Курской области, мы были освободителями. Сейчас мы будем судьями», приводит цитату Эренбурга автор.
Из всей тройки руководителей только Трумэн был в хорошей физической форме. Черчилль сильно алкоголил в Андайе во Франции накануне, а у Сталина был очередной сердечный приступ. Черчилль не готовился к встрече, и поэтому постоянно выступал экспромтом, что привело к развалу британской делегации. Иден именно в те дни потерял всякую веру в Уинстона как в политика. Черчилль надеялся на личные отношения со Сталиным, но прогадал. Экспромтный алкоголизм дал осечку. Трумэн в равной степени приехал неподготовленным. Трех месяцев внезапного президентства и поспешного чтения документов слабо помогли ему. Во все предыдущие ялтинские протоколы советские дипломаты засунули столь много мутных формулировок, что от многочисленных интерпретаций голова шла кругом. Подготовленным приехал только Сталин. Он всегда говорил мало, но по делу. Было видно, что он все вопросы продумал заранее и наперед. Сталин был способен продать своим дорогим партнерам одну и ту же лошадь дважды. «Same horse twice», как предупреждал посол Гарриман Трумэна и Рузвельта. Советские дипломаты меняли условия сделки в самую последнюю минуту – такая была уловка на переговорах. Автор отыскал еще одну уловку в арсенале Сталина. Хотя череп и челюсть Гитлера уже лежали опознанными на кремлевском столе с зеленым сукном, Сталин в Потсдаме продолжал играть на публику, изображая неподдельную тревогу: «Гитлер еще жив, он отступил временно в Испанию и Аргентину, где собирает новые армии. Нам преждевременно думать о мире». Сталин не спешил с подписанием мирных договоров. Затягивал, чтобы посмотреть, сможет ли он продать одну и ту же лошадь на сей раз трижды.
Всего было 13 заседаний глав государств (и 12 встреч министров иностранных дел и какое-то число встреч военных советников). Черчилль отсидел 9 заседаний, после чего его сменил Эттли, потому что тори неожиданно проиграли Генеральные выборы. Сам Эттли был ошарашен той оглушительной победой. Народ проголосовал за ветер перемен. Эттли и Бевин выступали лучше Черчилля на конференции: кратко и по делу, британская делегация собралась воедино. Трумэн сразу нашел общий язык с Эттли, потому что увидел в нем привычный для себя тип профсоюзного лидера, с которыми он общался в США, а не высокопарного напущенного аристократа, каковым был Черчилль. Со Сталиным же Эттли, наоборот, потерял то взаимопонимание, которым хвастался Черчилль, потому что британские лейбористы и советские коммунисты ненавидели друг друга как кошка собаку. Бевин сказал тогда на слушаниях по своему подтверждению в Палате Общин, что он «будет хорошим дипломатом [хотя он не имел такого опыта, словно Уиткофф и Кушнер], потому что он был социалистом, а левый всегда найдет общий язык с левым, и значит, он быстро договорится со Сталиным». Как я вижу сейчас, это была очень тонкая шутка со стороны Бевина, потому что ему было прекрасно известно о сектантской вражде большевиков и социал-демократов.
Помимо незнакомства с предметом слабой стороной Трумэна был его авторитет. Точнее отсутствие оного. На тот момент он воспринимался как случайная затычка. Государственный секретарь Джеймс Бирнс имел куда больше политического веса в те месяца. Трумэн честно описывал расклад сил таким образом: «Если бы в мой кабинет вошла собака и навалила кучу на пол прям передо мной, то я не был бы в состоянии выгнать ее». [If a dog came in…]
Грубой ошибкой автора является упоминание резни в Неммерсдорфе. Для книги, написанной в 2015, это жирный минус. Около 25 лет назад новое исследование показало, что хотя убийство 11 гражданских лиц было, самой резни, как ее описывала нацистская пропаганда, не было. Советские солдаты пытались войти в ту деревню, но не смогли из-за встречного обстрела. Ночь они провели под мостом, где столкнулись с небольшим количеством немецких беженцев, которых убили. На утро советские солдаты отступили, после чего приехали немецкие фотографы, которые раздули число жертв и масштаб зверств. Вплоть до 2000 года превалировала эта версия нацистской пропаганды. Сейчас же воспроизводить ее – это показывать незнакомство с предметом.
Другой ошибкой автора стало обвинение американцев в том, что именно они положили начало экономическому (а потом и политическому) разделению Германии на две половины. Автор выводит это из ответа Бирнса, что «репарации будут изыматься каждым Союзником только из его контрольной оккупационной Зоны». Это неправильное освещение сказанного. Такую ошибку стоило ожидать от работы, которая сознательно отводит фокус повествования с ежедневных нудных обсуждений конкретных вопросов. На самом деле Бирнс не ставил себе такую задачу по зональному ограничению взимания репараций. Эта была его оценка уже достигнутого соглашения, когда сумма репараций не устанавливалась, но прописывались проценты распределения всех репараций между четырьмя Союзниками. Объем репараций зависел от уровня экономического развития всей Германии. Если уровень высокий, то все Союзники получали свою долю. Если низкий – то никто не получал ничего. Сталин спросил тогда Бирнса: «а если мы не договоримся про уровень экономического состояния Германии, то что тогда?» Бирнс флегматично признал реалии на земле: «Тогда каждый будет изымать из своей Зоны столько, сколько сам захочет». Как видно из архивов FRUS, Бирнс не проталкивал идею зональной обособленности, а обращал внимание на будущую проблему: возможные споры в СКС (Союзнический контрольный совет в Германии) по промышленным уровням в Германии. В Потсдаме эти промышленные уровни установлены не были, потому что это очень тяжелая статистическая задача. Эту работу отдали в постоянный орган оккупации Германии: СКС. Автор поспешно и голословно обвиняет американцев, а мы все прекрасно знаем, что у нас в РФ очень любят такие цитаты, которые подтверждают сталинскую пропаганду в том, что Холодную войну начали не мы. Поэтому я думаю, что эта книга избирательно уже цитируется в РФ: не про Неммерсдорф, конечно, а про репарации Бирнса.
Автор очень много страниц посвятил ошибкам Версаля. Двадцатым и тридцатым годам. Наверно, это правильный подход. В Германии возникли «фальшивая философия», «ложные пророки и лидеры», которые вовлекли свою страну в страшную бойню. Наказание в Версале было непродуманным и чрезмерным. Хотя из 33 миллиардов долларов немцы выплатили только 4.5 млрд., неприятный осадочек уже сформировался. За первыми ошибками потянулись уязвленные национальные чувства. Фрайкоры бороздили пространство, и грибница Гитлеров произрастала спорами из этой неприкаянной массы ветеранов и участников боевых действий, которым не нашлось места в мирной гражданской жизни, и которым только оставалось питаться мифами об «ударе в спину» и «величайшей геополитической катастрофе 20 века», из-за которой десятки миллионов немецких сограждан и соотечественников оказались за пределами немецкой территории. После серии экономических ударов долгового кризиса и Великой депрессии началось «вставание с колен», после чего были совершены очередные кровавые ошибки, приведшие к нынешним разрушениям 1945 года. В 1945 году британцы и американцы помнили об ущербном Версале и дули на воду. «Once bit, twice shy». Никаких непродуманных репараций. Сталин настаивал на конкретной сумме в 20 млрд. долларов, но так и не смог пробить эту англо-саксонскую установку. Опять возникла лошадиная тематика. Черчилль сказал тогда: «Если вы хотите, чтобы лошадь тянула повозку, тогда надо дать ей немного сена». На что Сталин отвечал: «Следует проявлять осторожность, чтобы лошадь не развернулась и не ударила тебя копытами». Гарриман, Черчилль, Сталин - все молодцы, все жокеи.
Версальский мирный договор содержал основной принцип Вильсона – право нации на самоопределение. В межвоенное время в ЦВЕ возникло много новых национальных государств. Но гладко было на бумаге. Хотя новые государства не были империями, они по-прежнему имели на своей территории национальные меньшинства, исчисляемые сотнями тысяч во многих примерах. Принцип Вильсона подразумевал проведение повсеместных плебисцитов на районном уровне, чтобы перерисовать политические границы еще раз, теперь более точно, но этого сделано не было. Поэтому мы получили Чехословакию с немецким, польским и венгерским меньшинствами. Литву с польским и немецким. Италию с немецким. Румынию с венгерским и болгарским. Польшу с немецким. Эти меньшинства не переселяли [с одним уникальным исключением: обмены населения Турцией и Грецией]. Этим Версаль отличается от Потсдама: в 1945 в первую очередь переселяли людей, а государственные границы двигались только произволом политических решений, а не на основе этнических ареалов расселения. В этом смысле Потсдам излечил изъяны Версаля: Польша и Германия перестали быть проблемой в Европе после 1945 года, хотя в период 1919-1945 – это были самые большие бочки сухого пороха. Границы Польши и Германии были насильно перекроены тремя алкоголиками [Трумэн любил виски], миллионы людей насильно депортированы - и это за 80 лет оказалось наилучшим решением в итоге.
Автор много пишет про ошибки Версаля, но мне кажется, что он всё же слишком демонизирует идеалиста Вильсона в том, что касалось национального вопроса. Да, национальных меньшинств было везде слишком много, но, если так подумать, то не они привели ко Второй мировой войне.
Для начала про линию Керзона. Версаль довольно точно расчертил ареалы расселения поляков, белорусов и украинцев. Не вина Вильсона в том, что Советская республика напала на братскую Польшу, проиграла войну и потеряла 250 километров к востоку от этой Линии [70,000 кв. миль]. Что нужно было Западу делать в 1921 году? Заставлять Польшу возвращать победные трофеи? Прощать агрессору его агрессию? Дать заново перебросить кубики. Сталин 20 лет лелеял свой реваншизм, и в конце концов через Пакт с нацистами и ВОВ восстановил Версальский принцип Вильсона – белорусы и украинцы отныне будут жить в своих республиках. [Тут, кстати, у автора кроется очередная фактологическая ошибка. Результатом советско-польской войны была «Рижская линия». Riga line. Автор ошибается, когда объединяет две разные войны – с Литвой и Советами – и пишет, что Виленский край вошел в Польшу через «Рижскую линию»].
Польша была агрессором в отношении Виленского края, но масштаб событий был крохотным, не способным столкнуть мир в горнило Второй мировой войны сразу после ПМВ.
В РФ маститые историки очень любят вспоминать Тешин. Поляки называют эту территорию Zaolzie. Крупный историк В.В. Путин 19 июня 2020 вновь заставил нас вернуться во времена Пакта Риббентропа-Молотова, разместив большую статью «Всамделишные уроки 75-й годовщины», написанную на английском языке, в американском консервативном журнале «National Interest», издаваемый в Вашингтоне, Округ Колумбия, выпускником ИМЭМО Дмитрием Константиновичем Симисом. Наши люди в Голливуде. Полякам опять досталось за Тешин, но только не Орбану. Венгрия тогда оттяпала куда больше кусок у Чехословакии, но Путин боится обидеть друга Виктора, поэтому чешет только Тешин. Уже подозрительная избирательность. Британские и американские капиталисты, кровно заинтересованные в новых войнах, обильно инвестировали в германскую военную промышленность, а французско-британские политики с помощью Мюнхенского сговора подталкивали Гитлера к советским границам. Эта замшелая линия аргументации отнюдь не нова – мы всё это слышали ранее – во времена Сталина и «Фальсификаторов истории» (1948). В нулевые года наши пропагандисты ее доработали для того, чтобы народ не слишком увлекался изучением Пакта Сталина с нацистами в 1939. Изначально (10-20 лет назад) это делалось для принижения значения секретных протоколов Пакта Р-М. То есть, Тешин в основном скармливался внутренней аудитории. Шла борьба с идеологической malaise в стиле Рейгана: «не надо стыдиться своего кровавого Вьетнамского прошлого, улыбайтесь широко, гордо подымайте свою голову, мы победили». Во Второй мировой войне у нас, оказывается, виновата Польша. Она ведь «участвовала в разделе Чехословакии», захватив Тешин. Я уже ранее встречал схожее мнение в виде афоризма: «Вторую мировую войну развязала Польша, когда отказалась удовлетворить просьбу Германии». К 2024 году это путинский аргумент мутировал во время интервью с Такером 8 февраля: «Все-таки поляки вынудили, они заигрались и вынудили Гитлера начать Вторую мировую войну именно с них». Хитла совсем неунават. Ст. 354.1 УК РФ. Так фальсификация истории выползла во внешнюю среду, контрпродуктивно разросшись. Советникам Путина надо было заставить его вырезать это оправдание Гитлера и его агрессии, согласно которой Польша начала Вторую мировую войну уже дважды – в Тешине и Данцигском коридоре. Агрессоры любят сдвигать вину за свою агрессию на жертву агрессии. Не так подкрасилась, не той длины юбку надела.
В 1920 Польша отвлеклась на войну с Советской республикой и не смогла ничего сделать, когда Чехословакия установила свой контроль в Тешине. Там планировался плебисцит согласно принципу Вильсона, поляки имели там большинство в 65% в трех округах из четырех и могли рассчитывать на возвращение 75% этой территории. Но Антанта с чехословаками заменили плебисцит на арбитраж, которые вынес решение не в пользу Польши, которая с тех пор считала себя обманутой. Версаль и Вильсона нельзя винить за эти трения в чешской Силезии. Принцип Вильсона не был тут доведен до конца. Поляки восстановили Версальский принцип Вильсона в 1938 в той же манере, как это сделал Сталин в 1939. Сталину можно, полякам нельзя, убеждают нас Сталин с Путиным. Сталик совсем неуноват. Между поляками и Сталиным есть ключевое отличие. Поляки потеряли Тешин в 1920 не по своей вине - Ленин и Сталин потеряли Западную Украину и Западную Белоруссию в 1921 по своей. Тут также любопытно отметить отечественные семантические игры, когда мы стираем термины и понятия. Польша не отрицала существования Чехословакии, которая продолжила существовать после Мюнхена, тогда как сталинские дипломаты в межвоенный период избегали такого слова-табу как «Польша»: мы употребляли тогда термины «Западная Украина» и «Западная Белоруссия». «Ж**а есть, а слова нет». Сравните это с тем, как наши пропагандисты сейчас называют Украину «бывшей советской республикой УССР», «киевский режим наркоманов» и «Страной 404». Старые привычки отмирают долго.
Мюнхенский сговор, Тешин и то, что оттяпали венгры, интересны тем, что это примеры конфликта, который не перерос во Вторую мировую войну. Национальные меньшинства в Чехословакии не стали вторым Сараево. Первая мировая война преподала великим державам кровавый урок: нарушать союзнические обязательства и гарантии безопасности можно, если проблема не жизненно важная, а второстепенная; дайте миру хотя бы один шанс; проверьте сперва агрессора на рецидив и серию агрессий; повоевать всегда успеете. Никакая мелкая территория типа Сербии и Чехословакии отныне не послужит спусковым крючком. Решение вступить в войну должно оставаться в руках руководителей великой державы. Оно должно быть осознанным. Никакого автоматизма объявления войны. Никакого сомнамбулического вползания в мировую бойню, как это было в августе 1914. Наши пропагандисты, разумеется, так легко Мюнхен и Тешин не отпустят. Для них именно это начало войны, а не 1 сентября 1939. Не дымящееся ружье, а косой взгляд в подворотне. Агрессоры войну не начинают, они ее заканчивают. Для Бернхама и Путина это «целая серия событий». Не все так однозначно. Апологеты превентивного удара размывают свою ответственность за развязывание войны и ищут обиды в прошлом: «где вы были восемь лет?» Правда эти боевые консерваторы очень быстро прерывают историческую причинно-следственную связь в удобном для себя месте. «Где вы были все эти тринадцать лет?» Путин оправдывает Пакт 1938 годом, а не 1921. 2022 – 5 сентября 2014, а не 23 февраля 2014.
Мемель и Данциг также не стали причиной Второй мировой войны. Таковой причиной стал Данцигский коридор – польская территория с польским населением, где Гитлер потребовал себе экстерриториальных прав. Никакой Вильсон такую логистику не разрешал и не прописывал в Версале. Вильсон не виноват в том, что волк Гитлер оказался имперским агрессором в пушистой шкурке угнетаемого национального лубубу. После разгрома Польши Гитлер оттяпал от нее большие куски польских земель, оставив оккупированный огрызок Генерал-Губернаторства. Аргумент про «в Версале была допущена ошибка с национальным самоопределением, приведшая ко Второй мировой войне» окончательно разваливается. Война началась только после того, когда две великие державы – Британия и Франция – окончательно поняли, что Гитлер – серийный агрессор, нацеленный на доминирование в Европе любой ценой. Решение начать Вторую мировую войну было осознанным, взвешенным. Никакие национальные меньшинства не выкручивали руку великим державам. Не агрессор начал мировую войну, а эти ваши любимые западные демократии. Агрессор войну заканчивал.
И это была книга про Потсдамскую конференцию. С большими отступлениями про Рижскую линию и Западную Украину. Я сразу предупредил, что не могу рекомендовать ее любителям дипломатии. В целом Потсдам закончился конструктивом. Союзники остались таковыми. Никакой польский, румынский и болгарский вопросы не испортили москвичей. Следующая сессия СМИД пройдет в Лондоне в сентябре. Сталин даже игриво предлагал провести новую конференцию трех глав в Токио. Вы только представьте себе Лаврова, произносящего сейчас «требуется вернуться к подлинному смыслу, заложенному в Ялтинско-Потсдамско-Токийских договоренностях». Красота.
Под конец повествования автор размышляет про вину и возмездие, про коллективность вины. Про санитарный период, в течение которого немцы будут денацифицированы. На момент проведения Потсдамской конференции не проводилось различие между немецким народом и его руководством. Не только кайзер с фюрером. Они все больные. Как пример такого отношения к одному неразличимому коричневому пятну автор упоминает работу одного американского психолога из Колумбийского университета, опубликованную в 1943 году. Название книги говорит само за себя: «Is Germany incurable?». Автор: Richard Brickner. А вот оглавление книги:
«What are we fighting -- The paranoid can be recognized -- The paranoid is dangerous -- The paranoid and his victim -- The paranoid and society -- The paranoid under treatment -- Paranoid trends in groups -- Anthropology testifies -- The "German enigma" -- German symptoms: Megalomania ; The need to dominate ; Persecution complex and projection ; Retrospective falsification -- The German war cult -- The German race cult -- Paranoid soil -- Nazis are Germans -- The paranoid international -- Is Germany incurable?»
Neiberg, Michael, Potsdam: The End of World War II and the Remaking of Europe, 2015.
https://nationalinterest.org/feature/vladimir-putin-real-lessons-75th-anniversary-world-war-ii-162982?page=0%2C1
http://kremlin.ru/events/president/news/63527
