Еврокоммунизм
Aug. 4th, 2020 10:29 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lafeberВстречалось мне утверждение, что это была такая хитрая уловка со стороны западных спецслужб – Еврокоммунизм (ЕК). Созданный с целью расколоть международное коммунистическое единство и увести западных коммунистов из московского овина. Прочитав, однако, авторскую [Сильвио Понс] статью про этот самый ЕК, я не увидел там свидетельств такого коварного плана со стороны США или даже намеков на наличие схожих операций. Попытки КГБ дискредитировать еврокоммунистов, напротив, упоминались. Весь феномен ЕК ограничивается периодом 1975-1979 и тремя крупными компартиями - французской, итальянской и испанской – которые получали 10-30% голосов на выборах, и поэтому хоть что-то да значили в своих странах и ЕЭС. Все остальные западноевропейские партии коммунистов набирали смешные 1-3 процента, поэтому их в расчет брать не стоит. Как правило, все коммунистические партии Западной Европы сохраняли свою национальную автономность, не собираясь в подсолнух: так СССР было легче их лузгать, вызывая их в Кремль по одному. Итальянский же генсек Берлингуэр по какой-то причине попытался расшатать такое положение вещей. Неуютно он себя чувствовал из-за необходимости безоговорочно соглашаться со всеми советским деяниями, желая вернуть себе голос и возможность высказывать свою независимую точку зрения на Пражскую весну, по-сталинистски нахрапистые действия Алвару Куньяла, диссидентов Сахарова и Солженицына и прочее. Берлингуэр желал странного и поэтому предложил создать союз западноевропейских коммунистических партий, что, естественно, не понравилось советскому Политбюро, которое начало борьбу против этой своенравной инициативы, охолаживая и отчитывая Берлингуэра год за годом.
Пономарев из Международного отдела ЦК обвинял еврокоммунистов в том, что они перестали «разоблачать агрессивную природу НАТО», а итальянские коммунисты действительно с 1976 перестали критиковать Североатлантическую организацию, примирившись с нею. «Сами эти новые термины, плюрализм и еврокоммунизм, были придуманы нашими врагами», утверждал Суслов, «чтобы натравить западные коммунистические партии на восточноевропейские». Горбачев через 7 лет потом реабилитирует эти матерные слова. «Опыт программы «национальной солидарности» связал Италию накрепко с американской военной машиной и НАТО», критиковал Брежнев. К 1979 году СССР после нескольких межпартийных конференций в Берлине и Мадриде успешно разгромил еврокоммунистов. Француз Марше вернулся к ортодоксальной автономии. Испанцы под началом Каррильо раздробились на мышиные фракции. Берлингуэр остался один. Нет больше еврокоммунистов. А разговоров-то сколько было! На итальянских коммунистов с симпатией взирали немецкие социал-демократы, а так же югославские, румынские и венгерские коммунисты (ради такой внеблоковой синергии весь этот ЕК и затевался), но объединяться с ними те не спешили.
Что же касается американцев, то Киссинджер категорически слышать не хотел о новых Тито и Мао, хоть пусть и ренегатов-ревизионистов [«слишком много суеты по всему миру от одного Тито»], а вот в 1976 году Бжезинский отправил докладную записку Картеру о том, что можно было бы ассимилировать западноевропейских коммунистов и начать включать их в парламентско-правительственный процесс. «Чахлое развитие политического разнообразия в Восточной Европе можно усилить постепенной либерализацией и ассимиляцией западных коммунистов». Пусть диссиденты-оппозиционеры с обеих сторон принюхаются друг к другу. Может что и выгорит. Феномен ЕК был в состоянии пошатнуть лидерские позиции СССР в коммунистическом мире так, как это уже происходило с 1948 с Тито и в 1963 с Мао. В 1976 мог выстрелить Берлингуэр, начав медленно, без резких движений, вытягивать Восточную Европу из-под Москвы. Целый год США не вмешивались в дела европейских коммунистов, присматриваясь, прорастет там что-нибудь многообещающее, но 12 января 1978 Госдеп всё же выпустил свое официальное заявление, в котором заново подтвердил свой многолетний запрет на участие коммунистов в каком-либо западноевропейском правительстве. 1978 год и без того был кризисным для итальянской внутренней политики, и та нота Госдепа положила конец программе «национальной солидарности» в Италии. США решили не рисковать с ЕК и слили его от греха подальше. С другой стороны Железного занавеса тем же самым занимались Брежнев, Суслов, Пономарев и Вадим Загладин. Советская и американская руки встретились на шнуре сливной арматуры и дружно дернули вниз.
Cambridge Cold War History, Volume III.
Пономарев из Международного отдела ЦК обвинял еврокоммунистов в том, что они перестали «разоблачать агрессивную природу НАТО», а итальянские коммунисты действительно с 1976 перестали критиковать Североатлантическую организацию, примирившись с нею. «Сами эти новые термины, плюрализм и еврокоммунизм, были придуманы нашими врагами», утверждал Суслов, «чтобы натравить западные коммунистические партии на восточноевропейские». Горбачев через 7 лет потом реабилитирует эти матерные слова. «Опыт программы «национальной солидарности» связал Италию накрепко с американской военной машиной и НАТО», критиковал Брежнев. К 1979 году СССР после нескольких межпартийных конференций в Берлине и Мадриде успешно разгромил еврокоммунистов. Француз Марше вернулся к ортодоксальной автономии. Испанцы под началом Каррильо раздробились на мышиные фракции. Берлингуэр остался один. Нет больше еврокоммунистов. А разговоров-то сколько было! На итальянских коммунистов с симпатией взирали немецкие социал-демократы, а так же югославские, румынские и венгерские коммунисты (ради такой внеблоковой синергии весь этот ЕК и затевался), но объединяться с ними те не спешили.
Что же касается американцев, то Киссинджер категорически слышать не хотел о новых Тито и Мао, хоть пусть и ренегатов-ревизионистов [«слишком много суеты по всему миру от одного Тито»], а вот в 1976 году Бжезинский отправил докладную записку Картеру о том, что можно было бы ассимилировать западноевропейских коммунистов и начать включать их в парламентско-правительственный процесс. «Чахлое развитие политического разнообразия в Восточной Европе можно усилить постепенной либерализацией и ассимиляцией западных коммунистов». Пусть диссиденты-оппозиционеры с обеих сторон принюхаются друг к другу. Может что и выгорит. Феномен ЕК был в состоянии пошатнуть лидерские позиции СССР в коммунистическом мире так, как это уже происходило с 1948 с Тито и в 1963 с Мао. В 1976 мог выстрелить Берлингуэр, начав медленно, без резких движений, вытягивать Восточную Европу из-под Москвы. Целый год США не вмешивались в дела европейских коммунистов, присматриваясь, прорастет там что-нибудь многообещающее, но 12 января 1978 Госдеп всё же выпустил свое официальное заявление, в котором заново подтвердил свой многолетний запрет на участие коммунистов в каком-либо западноевропейском правительстве. 1978 год и без того был кризисным для итальянской внутренней политики, и та нота Госдепа положила конец программе «национальной солидарности» в Италии. США решили не рисковать с ЕК и слили его от греха подальше. С другой стороны Железного занавеса тем же самым занимались Брежнев, Суслов, Пономарев и Вадим Загладин. Советская и американская руки встретились на шнуре сливной арматуры и дружно дернули вниз.
Cambridge Cold War History, Volume III.
no subject
Date: 2020-08-04 03:57 pm (UTC)На региональном уровне итальянские коммунисты долгое время продолжали иметь большой вес - причем не на бедном Юге, а на богатом и образованном Севере. Интересная статья из 1971, которая пытается это объяснить:
Of Italy's 8,000 mayors 800 are Communists, and local government, with its patronage, is the party's most important power base. Party strength also rests on influence in the national Parliament, predominance in organized labor, an empire of party‐controlled cooperatives and other business enterprises, continuing Soviet subsidies, the appeal to intellectuals, and sheer numbers.
The party is second only to the Christian Democrats. In the last parliamentary election, in May, 1968, the Christian Democratic party polled 39.1 per cent of the popular vote, the Communists 26.9. In nationwide administrative elections last June the Christian Democrats won 37.9 per cent, the Communists 27.9.
The Communists voting strength has grown in almost every election since 1953, when they polled 22.3 per cent. <...>
Communist intellectuals smoke American cigarettes, drink Scotch and flirt with countesses at the cocktail parities of Western diplomats. They are allowed to chide the Soviet Union, gently, for its treatment of Alexander I. Solzhenitsyn or of Jews who want to emigrate to Israel. Paese Sera, the popular pro‐Communist newspaper in Rome, will print such mild criticism.
The party, which has always pampered its tribe of intellectuals, was founded in 1921 by a group of students at Turin University, among them Antonio Gramsci, who died in 1937 after 11 years in Fascist jails, and the late Palmiro Togliatti, who spent many years in Moscow and was the leader when the party. became legal after the Mussolini era ended in 1945.
Until his death in 1964 Mr. Togliatti cultivated a liberal image that attracted writers, film directors, artists and scientists. The party rewarded sympathetic intellectuals without requiring them to become members and observe strict discipline.
Thus Carlo Levi, the author of “Christ Stopped in Eboli," was put on the Communist ticket as an independent and elected to the Senate.
Even frankly pro‐Moscow members of the apparatus stress that the “Italian road to socialism” differs from the Soviet model. A high party official who pays frequent visits to the Soviet Union and is known to socialize with Soviet diplomats in Rome explained to an American: “Take any Italian—he has thousands of years of history, civilization, thought and art behind him, all the way back to the Etruscans. You just can't apply to him the methods that may be all right for crude Russian peasants.” <...>
With half a million people, Bologna is the largest Communist‐ruled city between Prague and Havana. The 26‐year‐old Communist administration has kept reasonably free of the major scandals that have embroiled the Christian Democratic city fathers of Rome.
Bologna's historic nucleus of medieval towers and arcaded palaces has remained uncluttered by the concrete boxes that mar many once‐lovely piazzas elsewhere in Italy. Its streets seem cleaner than most. Whenever a resident wants a birth certificate or other official papers needed all the time to placate the bureaucracy, he goes to a “little city hall” near his home where the terminal of an American‐built computer system provides a printout from the municipal records.
Equally efficient is the Communist party establishment, controlling about everything in Bologna down to the cooperative at the railroad station that sells box lunches with lasagne and Lambrusco wine. The party is polite to the church and benevolent to businessmen. Mayor Renato Zangheri, a university professor with an easy smile, will tell any visitor that the Italian model of Communism respects private property and initiative and seeks broad alliances with all democratic groups.
“Let's all work together” is also the motto of Guido Fanti, a strapping, genial former Mayor and a Bologna Communist who is the president of the new Emilia‐Romagna regional government. As the administrative head of an area with 3.75 million people, Mr. Fanti deals with all departments of the national Government and is building a regional bureaucracy that is to take over important functions like supervising local police forces and regulating agriculture.
Mr. Fanti governs the region with the help of the far‐left Proletarian Socialist Unity party, an ally of the Communists throughout the country. In the regional parliament he tries to reach consensus also with the Christian Democratic opposition—and often succeeds.
In the other Communist‐governed regions, Tuscany and Umbria, the Communists and Proletarian Socialists share power with the Socialist party, the strongest group in Italy's fractured socialist camp. The same Socialist party that helps Communists control the new regional governments in Florence and Perugia participates in the national Government under Mr. Colombo, who has repeatedly promised to keep the Communist party out of power.
That is just one of Italy's many political paradoxes. Another is the socio‐economic profile of the “Red Belt,” EmiliaRomagna, Tuscany and Umbria.
Why is Communism so strong in those relatively affluent regions rather than in Calabria, where per capita income is only 45 per cent that in EmiliaRomagna? Why is that region a Red citadel while its neighbor to the east, Venetia, votes massively Christian Democratic every time? Why, for that matter, does Leghorn, in Tuscany, always vote heavily Communist and Lucca, only 30 miles away, always vote anti‐Communist?
Tentative explanations reach, far back into history—to the communal feuds of the Middle Ages and the temporal power of the church, which fostered anticlericalism in such places as Bologna and Perugia. The World War II resistance movement, much stronger in the north than in central and southern Italy, which were liberated, earlier, also paved the way for Communist power.
A recent surge in neo‐Fascist militancy and the discovery of an ultrarightist plot (with farcical overtones) provided new opportunities for the Communists to muscle into the center‐left camp with the help of antiFascist fronts.
https://www.nytimes.com/1971/04/12/archives/italian-communist-party-bidding-for-more-power-italian-communists.html
Это было время, когда Берлингуэр заменил Луиджи Лонго. Итальянские коммунисты были слишком сильны, чтобы Кремль мог держать их на коротком поводке, и слишком слабы, чтобы иметь влияние за пределами своих регионов.
no subject
Date: 2020-08-05 04:21 am (UTC)ЦРУ, да, вмешалось, но прямое вмешательство Госдепа в те выборы оказалось существенней.
>> far back into history—to the communal feuds of the Middle Ages and the temporal power of the church
До гвельфов и гибеллинов надо, значит, копать.
>> Итальянские коммунисты были слишком сильны, чтобы Кремль мог держать их на коротком поводке,
Тольятти позволял себе такое полуавтономное поведение даже в 1947. Я читал его беседы со Сталиным, и Сталину приходилось мягко подталкивать его в нужную сторону.
no subject
Date: 2020-08-05 07:04 pm (UTC)Главным оружием Госдепа был План Маршалла. Американский посол Джеймс Данн во множестве выступлений прославлял американскую помощь и толсто намекал, что она прекратится, если выберут коммунистов. К явной предвыборной агитации также привлекли итальянских американцев.
Дипломатически американцы и британцы переиграли СССР в договоре о Триесте - Сталин боялся поддержать итальянские претензии на Триест, чтобы не разозлить Тито. Отношениям с Югославией это не помогло, но повредило предвыборной агитации итальянских коммунистов. Сообщение за три дня до выборов:
“Russia's rejection of the United States-British-French proposal to return Trieste to Italy was interpreted widely here today as evidence that the Soviet Union had given up hope of a Communist victory in Sunday's national election.”
https://www.nytimes.com/1948/04/15/archives/italian-red-defeat-seen-in-soviet-act-rejection-of-trieste-note.html
ЦРУ занималось вещами, в которых дипломаты не могли светиться - вроде передачи денег антикоммунистическим партиям.
Сталину приходилось мягко подталкивать его
Сталин настойчиво предлагал Тольятти возглавить Коминформ, но тот отказался. Коминформ был последней попыткой организованной координации западных коммунистов, но стал бледной тенью старого Коминтерна.