![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lafeberВ 1961 году генерал Армии США Максвелл Тейлор предложил отправить 8,000 американских солдат в Южный Вьетнам, где шла вялотекущая партизанская война. На это дипломат Аверелл Гарриман ответил категорическим отказом: «Вы были не правы, когда желали высадить 82-ю воздушно-десантную дивизию около Рима [в 1943], и с тех пор вы демонстрировали только свою неправоту по всем прочим вопросам». [You were wrong about wanting to send the 82th Airborne to Rome and you have been wrong about everything since].
О генерале Тейлоре были хорошего мнения Кеннеди и прочие высокие шишки американской элиты того времени типа Ачесона и Макклоя. Скоро он станет председателем ОКНШ. Мультимиллионер Гарриман же, не смотря на свои преклонные 70+ лет, был тогда действующим дипломатом, занимая пост помощника госсека по делам Дальнего востока (а потом первого замгоссека по политическим вопросам). То есть, у нас тут два авторитетных государственных мужа. Один высказывается за военное решение, второй – за дипломатическое, и поэтому второй с особой ненавистью топит предложения «сапога» Тейлора. Вроде эмоции понятны. Но пока непонятно, какую ошибку допустил генерал в Риме в 1943 году.
Слава богу, интернет у нас еще не отключили, поэтому выяснилось, что летом 1943 Эйзенхауэр планировал операцию «Гигант 2» (Giant II), в рамках которой 82-я дивизия ВДВ занимала бы аэропорты рядом с Римом, ей подвозили тяжелое оружие морем и Тибром, итальянцы публично подписывали бы Соглашение о перемирии, после чего отрезанным немцам пришлось бы эвакуировать юг Италии. Тейлор под видом военнопленного проник в Рим, чтобы на месте оценить готовность итальянской армии переметнуться. Увиденное его не впечатлило, и он встретился с премьер-министром Бадольо, который подтвердил наихудшие подозрения американца – итальянцы в самый последний момент струсили и дали задний ход. Тейлор подумал и принял ответственное решение об отмене операции. Кодовое слово достигло 82-ю дивизию тогда, когда 60 транспортников С-47 уже взлетали с сицилийского аэродрома. Шанс захватить Рим был, но риск потерять всю дивизию разом был куда выше.
Возвращаясь к фразе Гарримана, дипломат критикует генерала не за то, что операция сорвалась и была отменена в самый последний момент. И даже не за то, что такая дерзкая операция была задумана. А за то, что генералы плохо изучили итальянцев и новое правительство. Бадольо оказался непредсказуемым, ненадежным и поэтому опасным. Почти как южновьетнамский лидер Нго Дин Зьем, о котором американцы знали очень мало, потому что в 1961 в Госдепе всё еще ощущалось наследие республиканцев и Даллеса, который разогнал всех специалистов по Азии из департамента. В Госдепе тогда было всего два человека, которые знали китайский язык. Можете себе представить, сколько там было знатоков Вьетнама.
https://warfarehistorynetwork.com/2015/08/12/a-dangerous-mission-for-general-maxwell-taylor-of-82nd-airborne/
О генерале Тейлоре были хорошего мнения Кеннеди и прочие высокие шишки американской элиты того времени типа Ачесона и Макклоя. Скоро он станет председателем ОКНШ. Мультимиллионер Гарриман же, не смотря на свои преклонные 70+ лет, был тогда действующим дипломатом, занимая пост помощника госсека по делам Дальнего востока (а потом первого замгоссека по политическим вопросам). То есть, у нас тут два авторитетных государственных мужа. Один высказывается за военное решение, второй – за дипломатическое, и поэтому второй с особой ненавистью топит предложения «сапога» Тейлора. Вроде эмоции понятны. Но пока непонятно, какую ошибку допустил генерал в Риме в 1943 году.
Слава богу, интернет у нас еще не отключили, поэтому выяснилось, что летом 1943 Эйзенхауэр планировал операцию «Гигант 2» (Giant II), в рамках которой 82-я дивизия ВДВ занимала бы аэропорты рядом с Римом, ей подвозили тяжелое оружие морем и Тибром, итальянцы публично подписывали бы Соглашение о перемирии, после чего отрезанным немцам пришлось бы эвакуировать юг Италии. Тейлор под видом военнопленного проник в Рим, чтобы на месте оценить готовность итальянской армии переметнуться. Увиденное его не впечатлило, и он встретился с премьер-министром Бадольо, который подтвердил наихудшие подозрения американца – итальянцы в самый последний момент струсили и дали задний ход. Тейлор подумал и принял ответственное решение об отмене операции. Кодовое слово достигло 82-ю дивизию тогда, когда 60 транспортников С-47 уже взлетали с сицилийского аэродрома. Шанс захватить Рим был, но риск потерять всю дивизию разом был куда выше.
Возвращаясь к фразе Гарримана, дипломат критикует генерала не за то, что операция сорвалась и была отменена в самый последний момент. И даже не за то, что такая дерзкая операция была задумана. А за то, что генералы плохо изучили итальянцев и новое правительство. Бадольо оказался непредсказуемым, ненадежным и поэтому опасным. Почти как южновьетнамский лидер Нго Дин Зьем, о котором американцы знали очень мало, потому что в 1961 в Госдепе всё еще ощущалось наследие республиканцев и Даллеса, который разогнал всех специалистов по Азии из департамента. В Госдепе тогда было всего два человека, которые знали китайский язык. Можете себе представить, сколько там было знатоков Вьетнама.
https://warfarehistorynetwork.com/2015/08/12/a-dangerous-mission-for-general-maxwell-taylor-of-82nd-airborne/
no subject
Date: 2022-02-12 05:19 pm (UTC)General Harold Alexander, the British commander of the Allied invasion of Italy, decided Ridgway’s paratroopers were a God-given instrument for disrupting German defense plans. Alexander ordered the 82nd Airborne to jump north of Rome, seize the city, and hold it while the main army drove from their Salerno beachhead to link up with them. Ridgway was appalled. His men would have to fly without escort—Rome was beyond the range of Allied fighters—risking annihilation before they got to the target.
There were at least six elite German divisions near the city, ready and willing to maul the relatively small 82nd Airborne. An airborne division at this point in the war had only 8,000 men. Their heaviest gun was a 75 pack howitzer, “a peashooter,” in Ridgway’s words, against tanks. For food, ammunition, fuel, transportation, the Americans were depending on the Italians, who were planning to double-cross the Germans and abandon the war.
Ridgway wangled an interview with General Alexander, who listened to his doubts and airily dismissed them. “Don’t give this another thought, Ridgway. Contact will be made with your division in three days—five at the most,” he said.
Ridgway was in a quandary. He could not disobey the direct orders of his superior without destroying his career. He told his division to get ready for the drop, but he refused to abandon his opposition, even though the plan had the enthusiastic backing of Dwight Eisenhower, who was conducting negotiations with the Italians from his headquarters in Algiers. Eisenhower saw the paratroopers as a guarantee that the Americans could protect the Italians from German retribution.
Ridgway discussed the dilemma with Brigadier General Maxwell Taylor, his artillery officer, who volunteered to go to Rome incognito and confer with the Italians on the ground. Ridgway took this offer to General Walter Bedell Smith, Alexander’s American chief of staff, along with more strenuous arguments against the operation.
Smith persuaded Alexander to approve Taylor’s mission. Taylor and an air corps officer traveled to Rome disguised as captured airrnen and met Field Marshal Pietro Badoglio, the acting prime minister, who was in charge of the negotiations. Meanwhile, plans for the drop proceeded at a dozen airfields in Sicily. If Taylor found the Italians unable to keep their promises of support, he was to send a radio message with the code word innocuous in it.
In Rome, Taylor met Badoglio and was appalled by what he heard. The Germans were wise to the Italians’ scheme and had reinforced their divisions around Rome. The 3rd Panzer Grenadier Division alone now had 24,000 men and 200 tanks—enough firepower to annihilate the 82nd Airborne twice over. A frantic Taylor sent three separate messages over different channels to stop the operation, but word did not reach the 82nd until sixty-two planes loaded with paratroopers were on the runways warming their engines. Ridgway sat down with his chief of staff, shared a bottle of whiskey, and wept with relief.
Looking back years later, Ridgway declared that when the time came for him to meet his maker, his greatest source of pride would not be his accomplishments in battle but his decision to oppose the Rome drop. He also liked to point out that it took seven months for the Allied army to reach the Eternal City.
https://www.historynet.com/man-saved-korea.htm
В дальнейшем Александер дипломатично избегал пререканий с американскими генералами, которые оказались под его командованием, и предоставлял им свободу действий. Это было ошибкой - по меньшей мере в отношении генерала Кларка, покорителя Рима, который наломал дров, включая этот самый поход на Рим.
General Clark got his cherished wish of being the first general to “take Rome from the south in 1,500 years.” But it was at a terrible cost to the Allied cause. The 10th German Army with all its units made its escape to the north, and many weeks later when the Allies reached the vicinity of Florence they found waiting for them on a carefully constructed new defense line all of the intact German divisions they had fought for so many months before Cassino and Anzio.
Later, a German military historian wrote that at the breakthrough from the beachhead it was thought that only a miracle could prevent another Stalingrad south of Rome. “General Clark provided that miracle.”
http://www.vqronline.org/essay/question-leadership-5th-army-italy
Своей карьерой Кларк обязан миссии, аналогичной миссии Тейлора - в октябре 1942 он тайно пробрался в Марокко, чтобы связаться с местными властями и провентилировать обстановку перед американским десантом.
no subject
Date: 2022-02-13 04:45 am (UTC)