Эскалация – компенсация
Sep. 29th, 2022 09:34 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lafeberВ последнее время многие задаются вопросом, чем была частичная мобилизация 21 сентября. Запланированным шагом или рефлексивной реакцией. Institute for the study of war [сайт Understanding War] считает, что второе [цитата в конце], но делает акцент на информации и пропаганде, а не на военной целесообразности. Я не военный эксперт и не политолог, и далее всего лишь описываю то, как вижу и понимаю сложившуюся обстановку.
Информационное пространство в РФ находится под плотным колпаком МО и ФСБ. Оно одномерно и сжато, а это несет некоторые минусы для самого Кремля. После месяцев радужных сообщений Конашенкова население (равно как российские военные и «ополченцы» ЛДНР) оказалось не готовым принять новость об эвакуации Харьковской области и оставлении Изюма. Население к «перегруппировке» морально не подготовили. Слишком большой перепад в новостных потоках за короткий период времени создал ощущение военной катастрофы и вызвал чувство фрустрации в обычно конформистских рядах российских телезрителей. Это чувство фрустрации потребовалось компенсировать чем-то. Сперва были удары по гражданским энергообъектам Украины. Их сочли недостаточными. Затем была объявлена частичная мобилизация.
Если бы Конашенков и кремлевские блогеры в первый же день боев за Балаклею признали тяжелую для себя ситуацию, то, возможно, уровень того отчаяния был бы ниже и то поражение можно было бы выставить в более приемлемом свете. А так получилось, что Кремль сделал себя заложником народного мнения (как это уже было не раз в прошлом). Население привыкло слушать ежедневное победное бормотание Конашенкова, и ничто другое не готово воспринимать. Кремлю придется попотеть, излечивая этот психический криз.
Процитированный Институт считает, что то же самое происходит сейчас с Лиманом. Кремлевский телевизор продолжает целую неделю рапортовать о «безуспешных попытках ВСУ отрезать Красный Лиман», тогда как, похоже на то, что ВСУ скоро всё же возьмет этот город в кольцо. Изюмский эпизод ничему не научил Кремль.
Еще несколько месяцев назад любой здравомыслящий человек мог посмотреть на линию фронта и отметить ее большую протяженность. ВС РФ с их 150 т.ч. изначально не были способны полноценно защищать эту линию. ВСУ требовалось только время, чтобы нащупать тонкое место, сконцентрировать силы и провести операцию прорыва и окружения. У ВС РФ не оказалось оперативного резерва в Харьковской области, а из Херсонской области они решили силы не перебрасывать, на что был, предположительно, расчет ВСУ. ВС РФ по-прежнему держит крупную группировку в Херсоне (25 т.ч.), значит оперативных резервов у ВС РФ по-прежнему нет в Луганске. Эти оперативные резервы Кремль готовил всё лето, создавая добровольческие именные батальоны в разных российских регионах. Кремль их готовил и не спешил вводить в Украину. Т.е. Кремль знал о протяженности линии фронта и своих ограничениях во втором эшелоне (оперативный резерв), но рисковал и не менял соотношение сил на фронте. Другими словами, Кремль рассчитывал на то, что никто (ни РФ, ни Украина) не изменит текущую тактику «медленного прогрызания и истощения» (grind and attrition) и война будет продолжаться в формате «квадратный километр в день» и что когда-нибудь Кадыров возьмет Бахмут. То, что ВСУ использовали маневр быстрого прорыва через Балаклею-Купянск и ударили стремительно обратно в южном направлении по тылам Изюма, Кремль счел нарушением сложившихся правил игры. С точки зрения Кремля такая новая блицкриг тактика ВСУ является эскалацией.
В результате у Кремля на руках оказалось две проблемы. Обеспокоенное население и испуганное оккупационное руководство Луганска. ЛНР не считает, что оно способно выстоять и отразить новое контрнаступление ВСУ на севере области, потому что резервов нет. У Кремля есть кое-какие резервы внутри РФ. Те самые добровольческие батальоны и контрактники, у которых контракты истекли или они отказались продолжать работать по контракту. Чтобы быстро переместить эти подготовленные ресурсы в Украину, Кремлю пришлось объявить о частичной мобилизации, целью которой были не 300,000 неподготовленных мирных граждан, которые держали автомат может быть пару раз в своей жизни, а армии только газоны красили. Основной целью частичной мобилизации были уже подготовленные волонтеры и соскочившие контрактники, которых законодательно принудили встать в строй. Теперь нет контрактников. Теперь есть только «черезвычайщики военного времени, получающие как контрактники». Неизвестна их численность. Но для создания быстрого оперативного резерва в тылу ЛНР их, скорее всего, хватит. Частичная мобилизация в первую очередь должна была успокоить оккупационные власти ЛДНР, а не для того, чтобы заново вдохнуть в российских граждан воинственный дух телевизионной победы. Тем более, что тема мобилизация внутри РФ – это обоюдоострый меч. Мобилизация может быть непопулярной мерой внутри РФ. Она несет с собой непредвиденные внутриполитические риски для Кремля. В этом смысле ракетные удары по гражданской инфраструктуре Украины были более безопасны для Кремля, чем мобилизация.
История Вьетнамской войны показывает нам пример эскалации-компенсации. Стороной, инициирующей очередной виток эскалации, был Северный Вьетнам. Богатые США компенсировали те эскалации численным масштабированием людей и материальной части. Считается, что тот, кто проводит эскалацию, имеет преимущество, потому что именно он задает ритм и уровень противостояния. А тот, кто всего лишь компенсирует, плетется в хвосте, реагируя на внешние раздражители, утрачивая инициативу. Предполагается, что через несколько витков эскалации тот, кто всего лишь компенсирует, проигрывает, потому что он не следует собственной выигрышной стратегии, а подлаживается под нападающего. Штаты проиграли, а Северный Вьетнам выиграл.
В разрезе опыта Вьетнамской войны видно, что ВСУ пошли на эскалацию своей неожиданной блиц-тактикой, а Кремль вынужденно компенсировал это частичной мобилизацией. Новым блиц-контрнаступлениям Кремль противопоставляет созданный второй эшелон обороны. Что будет дальше и выстоит ли этот новый эшелон, прогнозировать не берусь.
Russian military leadership has failed to set information conditions for potentially imminent Russian defeat in Lyman. The Russian Ministry of Defense has not addressed current Russian losses around Lyman or prepared for the collapse of this sector of the frontline, which will likely further reduce already-low Russian morale. Russian military authorities previously failed to set sufficient information conditions for Russian losses following the first stages of the Ukrainian counteroffensives in Kharkiv Oblast, devastating morale and leading to panic among Russian forces across the Eastern axis. The subsequent ire of the Russian nationalist information space likely played a role in driving the Kremlin to order partial mobilization in the days following Ukraine’s initial sweeping counteroffensive in a haphazard attempt to reinforce Russian lines
Информационное пространство в РФ находится под плотным колпаком МО и ФСБ. Оно одномерно и сжато, а это несет некоторые минусы для самого Кремля. После месяцев радужных сообщений Конашенкова население (равно как российские военные и «ополченцы» ЛДНР) оказалось не готовым принять новость об эвакуации Харьковской области и оставлении Изюма. Население к «перегруппировке» морально не подготовили. Слишком большой перепад в новостных потоках за короткий период времени создал ощущение военной катастрофы и вызвал чувство фрустрации в обычно конформистских рядах российских телезрителей. Это чувство фрустрации потребовалось компенсировать чем-то. Сперва были удары по гражданским энергообъектам Украины. Их сочли недостаточными. Затем была объявлена частичная мобилизация.
Если бы Конашенков и кремлевские блогеры в первый же день боев за Балаклею признали тяжелую для себя ситуацию, то, возможно, уровень того отчаяния был бы ниже и то поражение можно было бы выставить в более приемлемом свете. А так получилось, что Кремль сделал себя заложником народного мнения (как это уже было не раз в прошлом). Население привыкло слушать ежедневное победное бормотание Конашенкова, и ничто другое не готово воспринимать. Кремлю придется попотеть, излечивая этот психический криз.
Процитированный Институт считает, что то же самое происходит сейчас с Лиманом. Кремлевский телевизор продолжает целую неделю рапортовать о «безуспешных попытках ВСУ отрезать Красный Лиман», тогда как, похоже на то, что ВСУ скоро всё же возьмет этот город в кольцо. Изюмский эпизод ничему не научил Кремль.
Еще несколько месяцев назад любой здравомыслящий человек мог посмотреть на линию фронта и отметить ее большую протяженность. ВС РФ с их 150 т.ч. изначально не были способны полноценно защищать эту линию. ВСУ требовалось только время, чтобы нащупать тонкое место, сконцентрировать силы и провести операцию прорыва и окружения. У ВС РФ не оказалось оперативного резерва в Харьковской области, а из Херсонской области они решили силы не перебрасывать, на что был, предположительно, расчет ВСУ. ВС РФ по-прежнему держит крупную группировку в Херсоне (25 т.ч.), значит оперативных резервов у ВС РФ по-прежнему нет в Луганске. Эти оперативные резервы Кремль готовил всё лето, создавая добровольческие именные батальоны в разных российских регионах. Кремль их готовил и не спешил вводить в Украину. Т.е. Кремль знал о протяженности линии фронта и своих ограничениях во втором эшелоне (оперативный резерв), но рисковал и не менял соотношение сил на фронте. Другими словами, Кремль рассчитывал на то, что никто (ни РФ, ни Украина) не изменит текущую тактику «медленного прогрызания и истощения» (grind and attrition) и война будет продолжаться в формате «квадратный километр в день» и что когда-нибудь Кадыров возьмет Бахмут. То, что ВСУ использовали маневр быстрого прорыва через Балаклею-Купянск и ударили стремительно обратно в южном направлении по тылам Изюма, Кремль счел нарушением сложившихся правил игры. С точки зрения Кремля такая новая блицкриг тактика ВСУ является эскалацией.
В результате у Кремля на руках оказалось две проблемы. Обеспокоенное население и испуганное оккупационное руководство Луганска. ЛНР не считает, что оно способно выстоять и отразить новое контрнаступление ВСУ на севере области, потому что резервов нет. У Кремля есть кое-какие резервы внутри РФ. Те самые добровольческие батальоны и контрактники, у которых контракты истекли или они отказались продолжать работать по контракту. Чтобы быстро переместить эти подготовленные ресурсы в Украину, Кремлю пришлось объявить о частичной мобилизации, целью которой были не 300,000 неподготовленных мирных граждан, которые держали автомат может быть пару раз в своей жизни, а армии только газоны красили. Основной целью частичной мобилизации были уже подготовленные волонтеры и соскочившие контрактники, которых законодательно принудили встать в строй. Теперь нет контрактников. Теперь есть только «черезвычайщики военного времени, получающие как контрактники». Неизвестна их численность. Но для создания быстрого оперативного резерва в тылу ЛНР их, скорее всего, хватит. Частичная мобилизация в первую очередь должна была успокоить оккупационные власти ЛДНР, а не для того, чтобы заново вдохнуть в российских граждан воинственный дух телевизионной победы. Тем более, что тема мобилизация внутри РФ – это обоюдоострый меч. Мобилизация может быть непопулярной мерой внутри РФ. Она несет с собой непредвиденные внутриполитические риски для Кремля. В этом смысле ракетные удары по гражданской инфраструктуре Украины были более безопасны для Кремля, чем мобилизация.
История Вьетнамской войны показывает нам пример эскалации-компенсации. Стороной, инициирующей очередной виток эскалации, был Северный Вьетнам. Богатые США компенсировали те эскалации численным масштабированием людей и материальной части. Считается, что тот, кто проводит эскалацию, имеет преимущество, потому что именно он задает ритм и уровень противостояния. А тот, кто всего лишь компенсирует, плетется в хвосте, реагируя на внешние раздражители, утрачивая инициативу. Предполагается, что через несколько витков эскалации тот, кто всего лишь компенсирует, проигрывает, потому что он не следует собственной выигрышной стратегии, а подлаживается под нападающего. Штаты проиграли, а Северный Вьетнам выиграл.
В разрезе опыта Вьетнамской войны видно, что ВСУ пошли на эскалацию своей неожиданной блиц-тактикой, а Кремль вынужденно компенсировал это частичной мобилизацией. Новым блиц-контрнаступлениям Кремль противопоставляет созданный второй эшелон обороны. Что будет дальше и выстоит ли этот новый эшелон, прогнозировать не берусь.
Russian military leadership has failed to set information conditions for potentially imminent Russian defeat in Lyman. The Russian Ministry of Defense has not addressed current Russian losses around Lyman or prepared for the collapse of this sector of the frontline, which will likely further reduce already-low Russian morale. Russian military authorities previously failed to set sufficient information conditions for Russian losses following the first stages of the Ukrainian counteroffensives in Kharkiv Oblast, devastating morale and leading to panic among Russian forces across the Eastern axis. The subsequent ire of the Russian nationalist information space likely played a role in driving the Kremlin to order partial mobilization in the days following Ukraine’s initial sweeping counteroffensive in a haphazard attempt to reinforce Russian lines
no subject
Date: 2022-09-29 07:16 am (UTC)Эта доктрина (назову ее для краткости доктрина Герасимова) предполагает, что российская армия не готовится к масштабным «классическим» военным операциям, в которых задействованы большие массы конвенциональных военных подразделений (в основном наземные войска и бронетехника) и целью является оккупация больших территорий противника по мере продвижения фронта. Вместо этого приоритетом в части операций на чужой территории становятся совместные операции специальных подразделений и местных коллаборантов, проводимые в короткое время на ограниченной территории, что позволяет высокоэффективно контролировать взаимодействие частей. Параллельно приоритет отдается использованию высокоточного оружия с дальним радиусом действия, которое используется для предотвращения контратак противника, уничтожения его инфраструктуры и общего ослабления.
Очевидно, никаких мобилизационных процессов и резкого наращивания численности ВС тут нет и близко
То есть. Никакой работы по планированию мобилизации, создания моб резервов, планированию вливания мобилизуемых в действующую армию не проводилось - как минимум последние 10 лет. Никаких людей и структур, способных заниматься этим на целевой и плановой основе - нет и не будет.
no subject
Date: 2022-09-29 09:48 am (UTC)