![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lafeberА именно на какую сумму и сколько всего заводов было получено из трех западных оккупационных зон? Мне задавали этот вопрос год назад, и я признался в своем невежестве. Для одних историков эта тема лежит в плоскости морали и справедливости – д.э.н. В. Катасонов в 2015 году вскользь и неявно говорит о наших ~$400 млн. [если $1.2 млрд. = их 75%] и сразу же рвется к искомому эмоциональному выводу: «выплаченные [всей] Германией репарации составили всего… 4.4% объема всех ущербов, понесенных Советским Союзом от фашистской Германии и ее союзников». Для других, для коллекционеров экономических фактов и заклёпочников от статистики, это лишний повод полюбоваться на стройные ряды красивых фарфоровых циферок и сдуть с них пылинки. Третьи ищут репарационные следы в быстром восстановлении СССР после войны и сетуют на то, что немцы скинули нам старые производственные линии, а сами провели модернизацию, закупив новые, тем самым заложив основы своего промышленного лидерства на десятилетия вперед. И так далее.
Я же только сейчас допетрил, что, обходя станочный парк Рурской долины стороной, не получается разобраться в сути встреч СМИД в 1946-47 гг. Уж больно много на них ссылались дипломаты тогда (Молотов летом 1946 в середине Парижской сессии, Бирнс в Штуттгартской речи три месяца спустя и Маршалл в апреле 1947 в Москве с его «умирающим на руках пациентом»), пусть и обтекаемо, намеками. Ведь по мере того, как подготовка мирных договоров с бывшими гитлеровскими европейскими подпевалами шла к счастливому завершению (лето 1947), всем погруженным в тему становилось понятно, что вопрос о будущем Германии выходил на самую передовую. А за этим следовало обострение между Советами и Штатами, так как их конкурирующие стратегии вдруг разом активизировались, сталкиваясь друг с другом, раздирая Германию на части. Запущенная немецкая гематома сама собой не рассосалась за 1945-48 гг. Призрак евроинтеграции забродил в Европе, и спешное бегство делегации из восьмидесяти девяти советских экономических экспертов во главе с Молотовым на третий день парижской конференции по обсуждению плана Маршалла в июне 1947 означало срочный пересмотр сталинской по-удавьему выжидательной политики во всё еще единой Германии без границ, с общими марками, с разветвлённой СДПГ, с голодным дневным рационом в 1250 калорий, черным рынком и инфляцией. [«Хватай мешки, паром отходит. Сколачивай Коминформ и готовь Comecon с лета»]. Не кризисы (иранский, турецкий) уже прошедшего 1946 года довлели тогда над умами дипломатов, а уровни экономического развития единой Германии и ее способность к самообеспечению, что подводит к проблеме репараций и первым трем годам работы СКС (Союзнический контрольный совет; Allied Control Council/Authority). Далее предлагаю триптих: источник отечественный, первоисточник западный и выжимки из одной диссертации про британскую репарационную политику в их оккупационной зоне.
I. Критика чистого разума 90-х.
Боевой командир Семиряга М.И. брал Берлин. Честь и слава. В начале 90-х воспользовался было приоткрывшимися архивами и издал в 1995 книгу под названием «Как мы управляли Германией». Дважды молодец. Книга, опубликованная РОССПЭН, посвящена деятельности СВАГ, а пятая глава – репарациям. По изъятиям оборудования из западных оккупационных зон Германии в этой главе дано мало конкретики, но некоторые цифры были озвучены, что достаточно для точки отсчета, для сравнения с другими источниками. В тексте встретилось несколько ошибок, на которые укажу, не умоляя достоинств автора.
На стр. 119 Семиряга ошибся, когда написал, что «на конференции в Ялте было решено получить от Германии репараций в пользу жертв агрессии на сумму 20 млрд. долларов». Это концептуальная ошибка, которая по-прежнему тиражируется у нас в средней школе. Протокол Крымской конференции гласит, что две делегации согласились принять “ в первоначальной стадии … работы [будущей репарационной комиссии] … в качестве базы для обсуждения предложение Советского правительства о том, что общая сумма репараций … должна составлять 20 миллиардов долларов», а третья делегация (британская) такое согласие вообще не дала. В Потсдамском коммюнике эта цифра вообще не озвучивается, если что.
На стр. 131 Семиряга ошибся с составом IARA (ИАРА, Межсоюзническое агентство по репарациям), когда пишет, что «в это агентство помимо СССР и Польши входили и другие 16 объединенных наций, … имевшие претензии к Германии». СССР и Польша не входили в IARA, и членов там было восемнадцать. ИАРА как раз было создано 14 января 1946 года в качестве единого контрагента для СССР для обсуждения репараций в рамках Координационного комитета СКС, чтобы заводы делили не в шумной базарной обстановке, а один на один (СССР vis-à-vis IARA).
На стр. 154 автор пишет, что «четвертый период (лето 1948 – середина 1950) включал в себя резкое обострение конфронтационности между союзниками, практически полное прекращение демонтажа в пользу СССР в западных зонах…». Во второй части предложения кроется ошибка. В период 1948-50 в западных зонах демонтаж продолжался, и СССР действительно не принял участия в распределении где-то 400 заводов (на раздачу ~270 успел попасть). И здесь нужно различать понятия «распределение», «демонтаж» и «вывоз». Распределение в пользу СССР приостановилось в январе 1948 года, но демонтаж ранее распределенного и вывоз этого демонтированного оборудования в СССР продолжался до 1951 года. Поэтому неправильно говорить, что «демонтаж в пользу СССР в западной Германии прекратился после 1948». Вместо этого надо говорить «прекратилось распределение заводов в пользу СССР с 1948 года». В противном случае иначе как волшебством не назовешь перемещение металлургического завода Huttenwerk Essen-Borbeck из британской оккупационной зоны в СССР в 1950 году.
С ошибками покончили. Обратимся к ценной фактуре. На стр. 131 Семиряга подтверждает, что было девять распределений в счет репараций в период с ноября 1946 до ноября 1947, в ходе которых «было намечено передать СССР 293 завода, из них ценных предприятий числом 39». Автор дает ссылку на архив: АВП РФ, ф.0457«г», оп.1, порт.3., п.2, л.89-90. [я не читал эти листы]. В этом предложении много интересного. Во-первых, я сам лично выписал из западного многотомного источника описание девяти заседаний, на которых производились распределения заводов. Упоминание автором «девяти распределений» радует, так как означает, что иду в правильном направлении. Во-вторых, автор не написал про самое-самое первое, т.н. «нулевое авансовое» [Operation RAP] распределение, которое состоялось 10 декабря 1945 года. Почему он опустил его, не знаю. Предположу, что в архиве он нашел не справку-реестр фактически полученных на такую-то дату заводов, а список распределенных (allocated) на союзнических заседаниях заводов за отдельный краткий период, да и то вряд ли. В-третьих, количество заводов, по моему мнению, очень большое. Это число не бьется с данными из другого источника.
На стр. 130-131 автор пишет, что в августе 1945 года заместитель Главнокомандующего армии США в Германии Люциус Клей предложил для определения жизненно необходимого экономического минимума Германии и тех предприятий, что подлежали демонтажу, отправить смешанную комиссию экспертов во все зоны, но советский представитель тогда не согласился на их посещение своей зоны. Это интересный нюанс, так как тогда, вероятно, впервые будущее экономическое единство Германии было поставлено под вопрос, пусть и неизвестным недальновидным охранителем с инстинктом ночного сторожа. Если наши западные партнеры не могли оценить объем изъятий из Восточной Германии, то затруднялся подсчет уровня промышленного производства будущей единой Германии и, как следствие, возникли задержки с подготовкой списка заводов для демонтажа уже в Западной Германии. Так мы пнули сами себя.
Затем начинается цифровая пурга. Приготовьтесь. На стр. 144 автор пишет, что из Западной Германии в пользу СССР было изъято репараций на сумму 22.4 млрд. марок. Каких марок и входила ли в эту сумму наша доля немецкого торгового флота, Семиряга не уточняет. То в одном месте он заботливо напоминает, что репарации пересчитывались в долларах США 1938 года, а потом в других начинает сыпать неопределенными марками. Такой валютный сумбур сбивает с толка. Вряд ли это была рейхсмарка 1938 года, а то в долларах получается чересчур, что указывает на ее нереальность (6 млрд. долларов; курс 3.75). Даже дойчмарка 1948 года (1:7) не подходит. Там же пишет, что из советской зоны было получено на 66 млрд. марок (или $3,344 млрд. плюс $3171 млрд. остатка минус списание долга по репарациям от 1954 года минус возвращение советских предприятий САО, см. стр.146 –> грубо предположу $3,6 млрд. долларов). Если автор утверждает, что из западных зон СССР получил на 22.4 млрд. марок, а это в три раза меньше полученного из восточной зоны, то в долларах это будет $1.2 млрд. репараций (заводы, торговый флот и, теперь уже учтенный, но ранее отрицаемый, поспешный демонтаж в западных секторах Берлина в мае-июне 1945 года). Я знаю, что такой подсчет вызывает смех, но в свое оправдание скажу, что я ничего не читал по цифрам репараций из советской зоны оккупации (про советскую зону Катасонов В. пишет $4.080 млрд. долларов; Зубок В. – $5.7 млрд., но почему-то берет период до 1960, забыв про прощение долга в 1954) и не планирую в среднесрочной перспективе, а также выскажу претензию автору и архивам, что те так и не породили на 1995 год одну конкретную цифру – оценка стоимости полученных на 1951 год репараций из западных зон в долларах США (в ценах 1938 года). С цифрами у них получились конфуз и содомия. Зафиксирую хлипкую цифиръ: $1.2 млрд. всех советских репараций из Западной Германии.
И, наконец, на стр. 145 рассказывается про Межведомственную комиссию под управлением главного статистика Старовского. Методика подсчета репараций из Западной Германии базировалась на весе: 1257 рейхсмарок (1938 года) за тонну минус 66% скидки за износ [это важное подтверждение, так как в других местах я встречал жалобы немцев на то, что союзники-оккупанты специально занижают стоимость их «нового» оборудования втрое]. Старовский писал отчеты в 1948 и 1950 годах. Нужных цифр я тут не увидел, так как автор зациклился на получении репараций из восточной Германии ($3.344 млрд. на 1950 год), а про оборудование и материалы из западной Германии написал, что «к 1948 было вывезено на сумму 22.3 млн. долларов». Резонный вопрос «а к 1950 году сколько было вывезено оттуда?», «а к 1951?» остался без ответа. Сама сумма смехотворна и имела бы право на существование только при уточнении, что это было только начало вывоза, ибо демонтаж завода мог длиться два-три года, но такого уточнения сделано не было. Архивы в 90-х годах не явили автору, во сколько были оценены те «293 завода»? Получается, что во всей этой длинной главе так и не была озвучена оценка всех производственных репараций из западных зон. Засим завершаю работу с этим источником.
Необходимо упомянуть Кнышевского П.Н. «Добыча. Тайны германских репараций» (1994). В том смысле, что мне не удалось найти эту книгу. А стоило бы постараться.
Бегло затрону статьи д.э.н. Катасонова В. Писал он недавно (2015), и ссылается в основном на Семирягу и Кнышевского, которые сидели в АВП и РГАЭ где-то в 1992-1994 годах. То есть, современный российский исследователь довольствуется данными, полученными в архивах 23 года назад. Повторю, что согласно Катасонову из западных зон западными союзниками было вывезено капитального оборудования на $1.2 млрд. Это была их доля в три четверти, наша же тогда определяется как $400 млн. (только оборудование, и, скорее всего, без учета демонтажа в западных секторах Берлина в мае-июне 1945).
И, наконец, к.и.н. Болдырев Р.Ю. Опубликованная в «Новой и Новейшей истории» в 2016 (№6) году статья содержит много интересных ссылок (РГАСПИ) на решения Политбюро. Особенно понравилась та, где Политбюро инструктировало дипломатов перед Лондонской сессией СМИД (декабрь, 1947): «Вопрос о репарациях не выпячивать и развить советскую позицию о репарациях при обсуждении экономических проблем, а также в связи со срывом репараций в западных зонах Германии» [Болдырев, 64]. И в декабре 1949 года «советским представителям в межсоюзных органах управления Германией запрещалось впредь настаивать на возобновлении таких поставок» [там же]. [То есть, получается, что в 1949 «ваши репарации нам и даром не нужны»]. К сожалению, цифр по полученному оборудованию из западной Германии в статье нет. Автор оперся на политико-партийный РГАСПИ, а не техническо-экономический РГАЭ, где, если не ошибаюсь, должны лежать документы «Управления репараций СССР в Германии». Встретил досадную для 2016 года и «НиНИ» ошибку: на стр. 60 автор сначала пишет, что «в итоговых документах Потсдамской конференции… был установлен окончательный размер репараций – 20 млрд. долл. США…», а затем на стр. 61 – «[западным державам] удалось отстоять свои позиции по всем ключевым пунктам. Особенно важен был принцип, согласно которому не назывались фиксированные суммы репараций…». Вторая цитата исторически истинна. Первая - нет. Повторю еще раз, что в текстах ялтинско-потсдамских протоколов согласие с конкретными суммами отсутствует. Не было договоренностей про $20 млрд. Это наш исторический миф, впитанный с молоком из школьной столовой и заеденный бесплатным муниципальным беляшом.
P.S. Семиряга упоминает, что в работе СКС принимал участие Вилли Брандт, будущий канцлер ФРГ. Только тогда, в 1946 году, Вилли Брандт (псевдоним) как гражданин Норвегии представлял интересы Норвегии в качестве военно-гражданского атташе этой страны. Оказывается, этот социал-демократ бежал из нацистской Германии в скандинавское королевство, получил новое гражданство, претерпевал лишения от квислингов и вернулся в Германию, сверкая норвежскими знаками отличия в петлицах. Также Семиряга напоминает нам, что у нас были свои гражданские в форме и что инженер-майор Григорий Климов (ага, он самый) был среди многих откомандированных демонтажников, которому СВАГ и Особый комитет выдали форму и звание, чтобы тем самым внушать пиетет немцам и отвращать их от мысли о противодействии.
II. Осторожно, архивы закрываются. Следующая остановка …
Прежде, чем продолжить дальше, следует определиться с курсом рейхсмарки. В 1938 году официальный курс к американскому доллару был 2.49 ($1 = 2.49 RM). После войны рейхсмарка продолжала обращаться во всех зонах до лета 1948 года наравне с маркой Союзного военного командования, но в отличие от последней сильно сдала — распиханная по углам мастеровитыми гитлеровскими казначеями-жонглерами от М2, тамошними Улюкаевыми-Набиулинными, денежная масса нацистской тотальной военной экономики-таки прорвалась к марту 1945 года. Сегодня ты увлеченно клепаешь «Пантеру» или Ме-209, а завтра на твои медные пенсионные баллы, выданные щедрым центральным правительством, можно позволить себе только чашку кофе, так что курс рейхсмарки 45-48 гг. в репарационных расчетах не учитывался. Но оказывается, что и курс в 2.49 не совсем подходит. Адам Тууз в своей «Зарплатной ведомости войны» применительно к 1941 году говорит о плавающем курсе 3-4 [p.410], внешней переоценке немецкой валюты с 1933 года и внутренней скрытой девальвации [Krogmann plan]. Энтони Саттон дает курс примерно 3.97 [p. 26]. Другой исследователь предлагает использовать ППС и курс 3.75 для 1938 года [Krueger, 293]. Я выбираю последнее [ибо убедительная магия макроэкономического жаргона].
Первые партии заводов были намечены к распределению в западных оккупационных зонах Германии в октябре 1945 года. Не дожидаясь общих результатов оценочных комиссий, работа которых грозила затянуться на шесть месяцев (в реальности дольше), было решено начать оценивать, распределять, демонтировать и вывозить военные заводы, уж точно ненужные для мирной экономики будущей Германии, прямо сразу. Эта первая фаза распределения охватывает период с октября 1945 по октябрь 1946 года и носит название «авансовых поставок» (advance deliveries), или «Операция RAP» (Operation RAP). Все три западные зоны приняли участие в этих поставках.
Обсуждения сперва шли в Экономическом (хозяйственном) директорате СКС, и согласованные списки затем передавались в Координационный комитет (КоорК) СКС. В означенный период было два одобренных списка заводов (назову эти распределения RAP #1 и RAP #2, хотя они шли под названием First/Second allocation of plants as advance deliveries):
RAP #1. Встреча КоорК №25 прошла 10 декабря 1945. Был выставлен список в 28 заводов на сумму 231,912,405 РМ. Из них СССР получил шесть с половиной заводов на сумму 111,250,811 РМ, или 47,8%. ИАРА отошел 21 завод с половиной – 120,661,594 РМ и 52.2% соответственно. СССР пришлось разделить пополам с ИАРА крупный шарикоподшипниковый KugelFischer. Ссылка: Enactments …, Vol. I, p. 232.
RAP#2. Встреча ЭкДир (№?) прошла 21 марта 1946, а встреча КоорК (№?) – 2 апреля 1946. В списке было 55 заводов. В другом источнике указывают 49. Учитывая то, что некоторые предприятия после бумажной перетряски оказывались крупными элементами другого предприятия из того же списка (как это случилось с производителем подводных лодок и траулеров Deutsche Schiff und Maschinenbau A.G. Bremen Valentin, #16, который оказался частью судостроительного завода Deschimag Weser, #3; ссылка на претензию советского делегата: Volume IV, p.26), предположу, что первоначальный список был скорректирован и усох до 49. К тому же из него сразу вычеркнули два завода. Из этого числа СССР получил только полтора завода: производителя перекиси водорода Degussa A.G. в Райнфелдене незаявленной стоимости (X1) и оцененную примерно в 2 млн. РМ половину предприятия по производству хлора I.G. Uerdingen (этот завод был в процессе строительства, поэтому в наличии имелась только одна половина). Оценка стоимости второго списка в источнике отсутствует. Ссылка: Enactments…, Volume. III.pp.56-63.
Я не встретил упоминания каких-либо Третьих авансовых поставок в рамках «Операции RAP», поэтому буду считать цифры, опубликованные в «Еженедельном информационном бюллетене» в конце мая 1946 (#42, p.10), итоговыми для этой первой волны распределения:
- на май 1946 всего были признаны пригодными для распределения 661 промышленные предприятие в трех зонах (это число возрастет в будущем, так как оценочные бригады свою работу не останавливали);
- к маю 1946 «с опережением графика» было распределено 75 заводов, из которых 24 были из американской зоны, 39 – британской, а 12 – французской; СССР получил 8 (3,5 + 3.5 + 1), а ИАРА - 67.
Предположение, что не было Третьих авансовых поставок, косвенно подтверждается исторической книгой военной администрации США в Германии (OMGUS) «Год Потсдама», в которой написано, что в рамках Операции RAP США подготовили к репарациям 24 завода [pp.34-46].
31 марта 1946 года начался вывоз промышленных репараций. Оборудование гигантского шарикоподшипникого завода в Швайнфурте, оцененное в (25 * 50%) 12.5 млн. РМ, грузилось на железнодорожные платформы и направлялось в Бремен, откуда уходило в Советский Союз морем. За ним последовали три других предприятия: подземный завод по производству авиационных двигателей Даймлер-Бенц, Верфи Дешимаг и электростанция Гендорф. До первого августа 1946 СССР вывез 9,092 тысяч тонн оборудования (из 11,111 тонн подготовленного союзниками) на пяти грузовых суднах: Александр Пушкин, Верхоянск, Отто Шмидт, Кузнецов, Velyranger(?). Когда 4 мая 1946 заместитель главы OMGUS Люциус Клей отдал приказ остановить демонтаж оборудования (в связи с первым советско-американским конфликтом в СКС по вопросу единого импорт-экспорт плана в Германии), то исключение были сделаны для 24-х «RAP» заводов. То есть, СССР продолжал тогда вывозить свои восемь заводов, не смотря на протекающий кризис СКС. В некоторых отечественных источниках категорично заявляется, что после ультиматума Клея вывоз репараций в СССР полностью остановился и не возобновлялся, что, мягко выражаясь, требует неголословных доказательств.
Энтони Саттон в 1973 году написал трехтомник «Западные технологии и советское экономическое развитие», в которой пять страниц посвящено промышленным репарациям из западной Германии в СССР. В частности, именно там я впервые прочел про «Операцию RAP». Автор сообщает, что с 30 марта 1946 до 31 марта 1947 СССР получил из американской зоны 66,981 тонн оборудования стоимостью 45,246,000 РМ, а был ведь вывоз еще из британской, более существенной, зоны. Возможно, самым важным для СССР заводом, обращает внимание автор, был Bandeisenwalzwerk Dinslaken A.G. в британской зоне, который производил 15-30% всей немецкой полосовой стали, 20% всей листовой стали и 50% луженной жести. Другое крупное сталепрокатное предприятие – Huttenwerk Essen-Borbeck, на разбор которого ушло 2 года работы 3,000 человек. То есть, к началу 1948 его должны были только начать еще вывозить к Бремену. Также автор упомянул, что у СССР было два месяца на то, чтобы без спроса и бесконтрольно демонтировать заводы в будущих западных секторах Берлина, май и июнь 1945, после чего Советы уступили сектора союзникам, испросив всего лишь несколько дней отсрочки (до 1 июля). И, наконец, автор цитирует отчет OMGUS за ноябрь 1948 и пишет, что в пользу СССР из всех было распределено 39 заводов, 29 из которых сугубо военного назначения. [Sutton, p. 27]. Принимая во внимание, что после января 1948 не было вообще распределений между СССР и ИАРА, и, понимая, что «распределение» не означает «демонтаж» или «вывоз», можно считать эту цифру по количеству заводов, которые СССР получил из западных зон (исключая Берлин), финальной. Она включает в себя не только два RAP-распределения, но и девять «нормальных» (не «авансовых»), что последовали в 1947 году.
Изданный американским военным правительством в Германии (OMGUS) девятитомник «Постановления и согласованные документы СКС» содержит в себе краткое описание заседаний Координационного комитета СКС и принятых решений по вопросу промышленного оборудования. Итак, было девять таких встреч в период с ноября 1946 до января 1948 года:
1. Встреча ЭкДир №70, 12 ноября 1946. Было распределено 70 заводов на сумму 58,164,677 РМ. Из них ИАРА получило 43,643,040 РМ (75,02%), а СССР – 14,521,637 РМ (24,98%). При поиске описания этой встречи и списка заводов я столкнулся с неожиданной проблемой – в томе №5, где она должна была находиться, протокол полностью отсутствует. В последующих томах ее упоминают в итоговых подсчетах как ни в чем не бывало, благодаря чему удалось узнать сумму советской доли, но не количество заводов, полученных СССР тогда (определю ее сейчас как N1).
2. ЭкДир №79, 24 января 1947. Распределялось 24 завода из американской зоны на сумму 12,806,290 РМ, и шесть заводов из французской зоны на 261,382 РМ. СССР получил 3 американских завода (2,853,948 РМ) и ноль французских. В процентах: ИАРА - 78.16% и СССР - 21.84%. Ссылка: том VI, p.47.
3. ЭкДир №98, 2 июня 1947. Сумма - 13,743,834 РМ. Число заводов – 8. СССР получил 3 завода (2,080,375 РМ, или 15,14%). Ссылка: том VII, p. 194.
4. ЭкДир №99, 14 мая 1947. 58 заводов на сумму 10,387,433 РМ. СССР ничего не выбрал для себя из этого списка, и это связано с советским протестом против односторонних британских действий. Британские оккупационные власти изъяли с заводов из этого списка оборудования на сумму 2,398,160 РМ (при общей первоначальной стоимости заводов в 12,776,593 РМ). Британцы оправдывались тем, что именно это оборудование было зарезервировано за ИАРА в рамках «авансовых поставок». Советских делегатов это объяснение не удовлетворило. С их точки зрения, британцы изъяли самое ценное оборудование из заводов, которые должны были поставляться целиком. Ссылка: том VII, p. 166.
5. ЭкДир №101, 5 июня 1947. Семь заводов - 4,705,871 РМ. СССР получил один завод (1,270,585 РМ, или 27%). Ссылка: том VIII, pp.23-25.
6. ЭкДир №107, 7 августа 1947. Пять заводов - 2,106,075 РМ. Все заводы отошли ИАРА, так как на тот момент агрегированная доля СССР значительно превышала положенные 25%. Ссылка: том VIII, p.60.
7. ЭкДир №108, 14 августа 1947. Двадцать три завода – 18,117,658 РМ. СССР получил два завода – 695,001 РМ, или 3,84%. Британцы опять изъяли оборудование в одностороннем порядке с некоторых репарационных предприятий, что привело к новой претензии со стороны СССР, которую поддержали США. Ссылка: том VIII, p.65.
8. ЭкДир №114, 4 ноября 1947. Девять заводов – 3,470,716 РМ. СССР получил 3 завода (667,787 РМ, или 19,24%). Ссылка: том VIII, p.90.
9. ЭкДир №119, 20 ноября 1947. Девять заводов – 10,085,429 РМ. СССР отказался получать свою часть заводов. Советская претензия вновь была адресована британской стороне, которая в односторонней порядке изъяла оборудования с этих заводов на сумму 533,880 РМ. Британский делегат опять объяснял про срочные потребности членов ИАРА и свою схему «авансовых поставок», обещая, что это было в последний раз. Также британец заявил о насущной необходимости бóльшего перераспределения в пользу ИАРА из-за того, что агрегированная доля СССР всё еще превышает 25%. В этот момент встрял американский делегат, который подтвердил, что требуется подсчитать все полученные доли на данный момент, и попросил французов и СССР снабдить СКС отчетами об их одностороннем демонтаже оборудования в своих зонах. В частности США просили СССР отчитаться, сколько и чего советские трофейные бригады успели демонтировать в западных секторах Берлина в мае-июне 1945 года, так как это оборудование должно быть учтено в доле СССР. Советский делегат ответил на это, что такая информация может быть предоставлена только на условиях, заявленных на Четвертой сессии СМИД в Москве. В своем отдельном заявлении (p.30) советский делегат обращал внимание СКС, что подобные британские действия по одностороннему изъятию оборудования с заводов, предназначенных для репараций, приняли хронический характер, и из-за того, что наиболее ценное оборудование было уже изъято, то СССР предлагает передать все эти заводы членам ИАРА. Также советский делегат напомнил, что ранее американский делегат поддержал его в его претензии к подобной британской практике. Ссылка: том IX, p.19.
С 20 марта 1948 года встречи Экономического директората и Координационного комитета СКС больше не проводились. Бывшие союзники перестали встречаться в рамках Союзного контрольного совета, перестали принимать единые законы и постановления для оккупированной Германии, перестали обсуждать распределение репарационных заводов. Девятый том постановлений СКС стал последним. Сам институт СКС оказался замороженным, и взаимодействие СССР с западными соседями по Берлину вынужденно поддерживалось только в двух вопросах: организация воздушного движения в Берлине и коллективная охрана тюремного комплекса Шпандау. Фамилии советских делегатов, принявших участие в работе ЭкДир и КоорК: подполковники А.А.Кудрявцев и Н.Д.Костенко.
Получившийся итог:
- первая волна распределений (RAP) принесла СССР 8 заводов на 113,250,811 РМ (+ Х1);
- вторая волна дала 12 заводов (+N1) на 22,089,333 РМ.
Грубо предположив, что Дегусса в Райнфелдене (Х1) стоила 5 млн. РМ, а число заводов, полученных СССР 12 ноября 1946, равнялось 17 (N1), вывожу, что в период с октября 1945 по январь 1948 года СССР получил (но пока еще не вывез всё) в качестве репараций из трех западных оккупационных зон (исключая Берлин) промышленного оборудования на сумму 140,340,144 РМ в виде 37 заводов [Саттон писал о 39 заводах]. Дальше эту сумму можно перевести в доллары 1938 года по ППС-курсу 3.75 и умножить на три, вспомнив о том, что оценочные комиссии занижали стоимость заводов в три раза (в некоторых случаях до 22%), - $112 млн. При номинальном курсе 2.49 получим $168 млн.
Специальный отчет OMGUS за 1948 год почему-то сейчас защищен копирайтом, поэтому не удалось его найти на американских государственных архивных сайтах, а именно в нем содержится информация по статусу репараций на ноябрь 1948 года. Странно, ведь это публичный источник, а не авторская художественная литература. К сожалению, все первоисточники у меня кончились. Следующая остановка...
III. Вероломный Альбион
В диссертации Тронда Толлефсена «Британско-немецкая борьба за репарации» написано ровно о том самом. Количественные показатели по всем трем зонам там проскальзывают невзначай, их приходится вылавливать. Читателю по большей части предлагается погрузиться в политическую атмосферу британской оккупационной зоны, где заигравшиеся в самоуправление, выстроенное по колониальному африканскому образцу, британцы невольно зародили в немецких сердцах надежду на то, что промышленных изъятий вообще удастся избежать. Это приводило к разочарованиям, саботажу, забастовкам, закидыванию снежками полиции, экзальтированным оценкам немецких «экспертов» уже вывезенного добра, задержке демонтажа, но неумолимые англичане всё равно выполнили намеченное, пусть и после трех пересмотров промышленных уровней в сторону увеличения. И под самый конец британцы, испортившие отношения с новорожденной аденауэрской ФРГ, сумели выполнить сложный финт, укрепили свои позиции в Международном управлении Рура (МУР), заручившись согласием ФРГ на участие в этой организации, заблокировав попытки Франции и ФРГ сблизиться и начать европейскую интеграцию на базе МУР уже в 1949 году. [Spice must flow,… or not].
Ab ovo Ялты вылупились два подхода к проблеме возмещения. Жесткий американский, идейный ребенок министра финансов США Генри Моргентау (своими кольцами которого обвил сталинский агент влияния и шпион заместитель Гарри Декстер Уайт), и мягкий британский «комитета Малкина». Все соглашались с тем, что репарации будут в натуральной, а не денежной форме – учли ошибки Версаля. Но вот по объему были разногласия. Британцы рассуждали так: ущерб, нанесенный Третьим Рейхом жертвам своей агрессии, был настолько колоссальным, что Германия никогда не сможет его возместить; следовательно, репарации жертвам нужно рассчитывать не относительно их потерь, а как их процентную долю от того, что будет истребовано с Германии после подсчета ее экономических возможностей. Отсюда нежелание британцев соглашаться с конкретной суммой репараций. Давайте соберем репарационную комиссию, говорили они, пересчитаем жизненный уровень мирной Германии, урежем лишние производительные силы и разделим между собой по-братски. Сталин и Майский выступали за фиксированную сумму, а американцы в Ялте колебались. Эд Поули, представитель Трумэна на Межсоюзнической комиссии по репарациям (ARC) в Москве, занял этот пост в апреле 1945 года, и газеты сочли эту смену кандидатуры сигналом Трумэна, что он готов сойти с позиции покойного Рузвельта по репарациям и поддержать СССР по вопросу суммы. И действительно, Поули ехал в Москву в мае с инструкциями соглашаться в случае чего на конкретные $14 миллиардов. Но Поули был политиком своеобразным, неподневольным, и он самостоятельно решил не следовать этим инструкциям. Начало работы ARC откладывалось из-за британцев, тянущих время, пытаясь пригласить французов в комиссию. ARC провела запоздало всего одно официальное заседание (21 июня 1945), что в преддверии Потсдамской конференции означало, что никто из этих второранговых чиновников не будет высовываться вперед с инициативами. Все стороны аккуратно избегали обязательств. ARC так и не принял ни одного серьезного решения, и ее мандат перешел в Союзный контрольный совет (СКС) в Германии.
В Потсдаме американская жесткая позиция сохранилась, но потребовала пересмотра, так как произвольная передача Советским Союзом Польше территорий по Западную Нейсе-Одер спутала все экономические заготовки американцев, рассчитывавших на то, что у Германии останется больше аграрных земель к востоку от Одера. Теперь же Советы поставили американцев перед фактом, что своего продовольствия у будущей Германии будет значительно меньше (потерянные территории обеспечивали 25% потребностей немцев в еде), а жизненно необходимый импорт больше. Трумэна волновало только два вопроса: немецкая военная промышленность должна быть уничтожена, и американцы не должны помогать оплачивать репарации, как это случилось после Версаля. Мысль о том, что им, американцам, придется оплачивать из своего кармана импорт продовольствия для немцев во время оккупации, не нравилась Трумэну, хотя по факту так это и произойдет: GAROIA за четыре года безвозмездно ввезла в западные зоны продовольствия на $1.6 млрд.(т.е. военный департамент США в лице OMGUS оплатил за немцев ~67% съестного импорта)[Hans-Joachim Braun, 106]. Также до американской делегации тогда дошла информация о том, с каким рвением и скоростью советские демонтажные бригады работали в советской зоне, что заставило их с подозрением отнестись к советскому предложению считать всё демонтированное до 2 августа не репарациями, а «военными трофеями». Американцам потребовался всего один день, чтобы согласиться с этой советской формулировкой, но за этой легкостью скрывается то, что на тот момент они уже определились с основным принципом будущих репараций – СССР будет изымать репарации преимущественно только из своей собственной зоны (без установления ограничений – хочешь $10 млрд., а хочешь $128 млрд. или 679 млрд. рублей). Все остальные союзники, включая самих США, такой роскоши в виде установки «выше только небо» были лишены – им требовалось ждать подсчетов только-только созданной СКС. И если СКС насчитает ноль, то извольте довольствоваться своим процентом от нуля. Сколько там будет? По оценкам американских экспертов в Потсдаме промышленные репарации в западных зонах составят $1.7 млрд., из которых СССР получит $425 млн. [Tollefsen: 97].
Если удариться в альтернативную историю и представить, что СССР умерил пыл своих трофейных бригад в отношении заводов и не передал столь стремительно Польше Силезию, Померанию и прочие Пруссии, то могло бы это повлиять на другой исход по репарациям? Ведь по своим устремлениям Сталин и Моргентау не сильно друг от друга отличались в 1945-46 гг. Разве что советские были чуточку масштабней: СССР в 1945 грезил о демонтаже 2250 западных заводов, но США нас поправляли – не 2250, а только 1750 сковырнем. По выпуску немецкой стали их цифры были где-то рядом: СССР требовал ограничить выпуск 4.6 млн. т., США в 1945 эволюционировали от 3.5 до 7.8 млн. т., британцы желали видеть 11 млн. т. Идеи Моргентау, воплощенные в директиве ОКНШ №1067, оставались руководством к действию для OMGUS до лета 1947 года, следуя параллельным курсом с советскими интересами в деиндустриализации Германии. Возможно ли было другое решение, которое бы не запирало СССР в его собственной зоне, расширяло репарационное поле и в результате принесло Советскому Союзу больше промышленных предприятий из западных зон? Это «вопрос на 64 доллара».
Четырнадцатого января 1946 года 18 наших западных союзников создали ИАРА, что облегчить всем участвующим процесс дележки. В хозяйствующих директоратах СКС планировалось формировать списки заводов для репараций, и СССР имел право первого выбора. Оставшаяся часть автоматически отходила к ИАРА и распределялась среди 18 государств согласно их долям. Стукнуло 2 февраля 1946. Это был конец шестимесячного срока, отведенного для определения объемов оборудования к вывозу, но План промышленного уровня (Level of Industry plan) для Германии был выработан только 26(28) марта 1946. Нарушаем-с. Потсдамские договоренности-с [III, 5]. План предусматривал сокращение немецкой промышленности до 50-55% от уровня 1938 года (или 75% от 1936). Полторы тысячи предприятий шли под нож. Вся военная отрасль должна быть уничтожена или вывезена. Станкостроительная отрасль должна была сжаться до 11% от 1936 года. Вводился запрет на производство алюминия. Выпуск стали ограничен 5.8 млн.т при общих оставленных мощностях в 7.5 млн.т. Цифры по стали указывают на советско-американский компромисс (дружбу и жвачку) и антагонизм этих двух держав с Великобританией, которая уже тогда жаловалась, что такое резкое (в 3.5 раза) сокращение сталелитейной отрасли ударит по Руру в британской оккупационной зоне, вызовет безработицу, социальное брожение, торговый дефицит зоны и ляжет бременем на британский бюджет. Британия вымотала тогда всем нервы, но согласилась на этот План только потому, что ее представители (генерал Робертсон, CCG(BE)) видели, что промышленность Германии была загружена всего на 29% той зимой 45/46 и что пока еще можно было совмещать сокращение простаивающих мощностей с увеличением выпуска. Советские и американские делегаты радостно водили хоровод, а Perfidious Albion плести коварный замысел принялся по пересмотру Плана.
В апреле разразился первый кризис СКС. Как это ни странно, главным сеятелем раздора была Франция, ветирующая создание центральных экономических органов в Германии. Люциус Клей (OMGUS) был столь зол на французских делегатов, что просил Госдеп остановить отправку зерновозов из США в голодающую Францию, чтобы оказать на них давление в начале 1946 года. После публичного выступления Тореза, бичующего американский империализм и взывающего к советской помощи, СССР своевременно перенаправил из Одессы в Марсель 500,000 т. зерна, ранее полученного из США по линии UNRRA. Главный французский коммунист и посол Богомолов сжали тогда пропагандистский урожай по полной под вспышками фотоаппаратов. Советский опытный повеса, скрывая свои неизлеченные коминтерновские шанкры, увивался вокруг своей многообещающей парижской пассии. Влияние коммунистов и социалистов было значительным в Ассамблее и в стране целом, а премьером был социалист Гуэн. Министр иностранных дел Бидо помнил об этом влиянии и боялся его, но получается, что тогда в апреле его представители в СКС подмахнули СССР своим обструкционизмом.
Франция ветировала, потому что считала себя не связанной Потсдамскими договоренностями. Британия могла оказать влияние на Францию, но не делала этого, ожидая кризиса как манны небесной. СССР в это время принялся изымать репарации из текущего производства, что переполнило чашу терпения Л.Клея. Восьмого апреля Клей требует от коллег единой экспортно-импортной политики (т.е. выпуск текущего производства нельзя изымать для уплаты репараций, его следует использовать в первую очередь для оплаты импорта), но советский представитель заявил, что они продолжат торговлю на зональной основе. После чего Клей пригрозил, что в этом случае план по репарациям выполнен не будет. Третьего мая Клей заявил, что демонтаж оборудования в его зоне приостанавливается до исполнения Потсдамского соглашения. Этот шаг был в первую очередь направлен против Франции, во вторую – СССР. Клей тем самым привлекал внимание Госдепа и Трумэна к проблеме берлинского тупика. Бирнс в то время уже сидел в Париже на Второй сессии СМИД. Своей телеграммой он одобрил заморозку демонтажа. Тем самым государственный секретарь пошел на нарушение дипломатической сделки с Советами: ведь в Потсдаме стороны договорили о зональном плане репараций без каких-либо обременений, описывающих торговый дефицит в западных зонах. Но и СССР нарушил этот договор – II, 14(d) и 19 – когда отказался договариваться об единой импорт-экспортной политике и стал изымать продукцию из текущего производства. Заморозка демонтажа не затронула авансовые поставки (Operation RAP) СССР и была отменена в ноябре 1946.
Этот ультиматум Клея не был чем-то ужасным, как любят нагнетать в некоторых статьях. Дело в том, что процесс демонтажа и без того был заторможен необходимостью оценки оборудования, а оценочные комиссии шевелились тогда словно черепахи, подверженные летаргии. Двадцать четвертого октября 1946 советский делегат в СКС официально пожаловался на медлительность в оценке предприятий, предназначенных для репараций. Были оценены только 181 завод на сумму 296 млн. РМ. Получалось, что в месяц рассматривалось только 30 заводов. Самые большие задержки наблюдались в британской оккупационной зоне. Советский делегат предложил существенно увеличить количество экспертов в комиссиях по оценке. [Enactments…V,p.78]. К октябрю 1946 был подготовлен предварительный список из 972 заводов [ibid.p.63], из которого через оценку прошли только 181. А оценить планировали вообще-то ~1500, и только на оценку могло уйти четыре года! В Потсдаме крайний срок «оценки» не был уточнен, но Потсдамское соглашение отводило всего два года на демонтаж (начало отсчета следует брать с 2 февраля 1946, ибо так гласит раздел III: 5 и 6). Если с оценкой 8 месяцев уже тянули (12% от плана), то что предвещала грядущая эпопея с вывозом?! Дальше марта 1948 года ведь тянуть было нельзя. Эти опасения оправдаются.
Самое существенное последствие у заявления Клея находилось в дипломатической плоскости. Эта нервозность, крик о помощи, скорее, проник на Парижскую сессию СМИД, где его с готовностью подхватили британцы. Бевин в июле 1946 фактически выставил всем ультиматум: он потребовал у коллег открыть свои оккупационные зоны и начать экономическое сотрудничество с британской частью Германии, иначе Великобритания выйдет из Потсдамских соглашений и будет организовывать свою зону отдельно в виде британского протектората. Этот удар был направлен на американцев, на существующий советско-американский компромисс, на политику деиндустриализации. Британия переламывала баланс сил в СКС в свою пользу, и Бирнс дрогнул. Госсек предложил всем желающим объединить свои зоны как временную меру до того момента, когда в Германии появится единый экономический орган. Французы и русские ответили отказом. Так британцы через шантаж подтолкнули американцев к созданию Бизонии. Теперь это у Бирнса голова будет болеть о торговом дефиците и несамообеспеченности Рура, и он начнет отходить от советских позиций, что найдет отражение в его Штуттгартской речи 6 сентября 1946: «промышленные уровни должны быть пересмотрены…никаких репараций из текущего производства…СКС не справляется с обязанностями по управлению Германией… нужно дать возможность Германии воспользоваться своими умениями и энергией, чтобы она смогла нарастить выпуск своей промышленности».
Вернемся к Парижской сессии СМИД. Молотов, выждав время, выступил с речами «О судьбах Германии»(10 июля) и «О демилитаризация Германии»(9 июля). В ней он обратился напрямую к немецкому народу, обвинив западные державы в политике «моргентаунизма»: «было бы неправильно взять установку на …ее [Германии] аграризацию с уничтожением ее основных промышленных пунктов… . В последнее время стало модным говорить о расчленении Германии,… об отделении Рура от Германии. Все подобные предложения проистекают из той же установки на уничтожение и аграризацию Германии. ... Уничтожение Германии не должно входить в нашу задачу». Также Молотов осудил «незаконное заявление» Клея об «отказе выполнять репарационные поставки для Советского Союза» [58] и пожаловался на то, что «до сих пор не составлен план репараций, не смотря на неоднократные требования Советского правительства». Напомнив немцам про их страх перед «аграризацией», Молотов сыграл роль «доброго милиционера», что понятно. Ведь на носу были немецкие выборы осени 1946 года, к которым начальник Управления пропаганды СВАГ полковник Сергей Тюльпанов готовился загодя, пряча КПГ под шкурой СЕПГ за счет СДПГ. Вариант мирного политического завоевания Германии всё еще не исключался в Кремле, и немцам вовсю расписывали, что Москва была единственным поборником единой и развитой Германии. Также стоит помнить про возрожденные профсоюзы, где были сильны позиции СДПГ. Профсоюзы негативно относились к остановке заводов, поэтому Молотов не смог тогда во всю дипломатическую силу оттоптаться на решении Л.Клея, иначе немцы увидели бы, что между Молотовым и Моргентау разницы было никакой.
Наступил новый 1947 год. Была создана «страна бизонов». Бирнса заменили на Маршалла, и в апреле новый госсек на Четвертой сессии СМИД вновь попытался разрулить немецкую экономическую пробку, ибо проблемы в западных зонах никуда не делись, набухая нарывами. Черный рынок, инфляция, предприниматели-Плюшкины с перекошенными от собирательства мозгами, простаивание формально занятой рабочей силы aka «латентная безработица». Население Бизонии неожиданно для всех выросло (1936 – 32 млн., 1946 – 38, прогноз на 1952 – 42 млн.) и хотело кушать. Цены на продовольствие и сырье с 1936 года росли быстрее цен на промышленные товары, что налагало дополнительные ограничения на Бизонию, которой требовалось тратить $2 млрд. в год только на импорт продовольствия, семян, удобрения и, как не странно, промышленных изделий. В Москве Маршалл предложил пересмотреть немецкую границу на востоке, чтобы включить в Германию больше сельскохозяйственных земель, но безуспешно. Именно по итогам московской сессии СМИД Маршалл понял, что что-то идет не так: «Пока доктора совещаются, наш пациент умирает». Отсюда начинается поворот к его речи в Гарварде 5 июня, принятию Конгрессом США «Плана Маршалла» в 1948 году и денежной реформе в Тризонии, на что Советы, увидев, насколько оказались слабыми позиции КПГ и СЕПГ в Германии, ответили Коминформом, переворотами в Чехословакии и Венгрии и блокадой Берлина.
К январю 1948 года СКС распределил 288 заводов. Весь 1947 год СКС показывал в целом ту работу, которая от него требовалась. Пусть с задержками и с меньшими объемами, но процесс распределения был наконец-то запущен. Были жалобы советских делегатов на то, что британцы без разрешения снимают особо ценное оборудование с некоторых заводов, но нельзя утверждать, что именно это привело к полной остановке работы СКС в марте 1948 года. Отнюдь. Советская доля полученных предприятий на тот момент была выше предписанной (предположительно 38% вместо 25%). Также не забываем о том, что 60% полученного СССР должен был оплатить встречными поставками продовольствия, строительных материалов и так далее, пусть и не сразу (пять лет vs. двух на демонтаж). Первая отгрузка этих встречных поставок произошла в ноябре 1947 года [Enactments…, Vol.VIII,p.88], и 10 января 1948 делегаты договаривались уже о второй [IX,p.10], что указывает на то, что атмосфера в СКС была рабочая. И то, что вторая и все последующие отгрузки не состоялись, следует винить не делегатов СКС, а вышестоящие инстанции. В результате имеем долг СССР по встречным поставкам примерно в 44 млн. РМ., т.е. СССР выполнил свои встречные обязательства только на 12% [Sutton, 26]. Остановка работы СКС не случайно произошла в марте 1948: именно тогда власти Тризонии официально предупредили о грядущей денежной реформе. Деятельность СКС оказалась парализованной за три месяца до блокады Берлина. В воздухе носился ветер перемен.
Напомню, что срок демонтажа согласно Потсдаму истекал в марте 1948. Американцы к 31 марту 1948 сумели демонтировать только половину и закрыли (остановили) оставшуюся, добив демонтаж окончательно только в 1949 году. А слоупоки-британцы и французы затянули демонтаж аж до 1950. Британцев частично можно понять: в их зоне находилось больше всего заводов к вывозу. Но всё равно - нарушения союзниками Потсдамского соглашения на лицо. Все репарации остановились в апреле 1951 года. Всего союзники демонтировали 667 заводов (706 по другому источнику), совокупная стоимость которых оценивалась в 708.5 млн. РМ (в ценах 1938). Звучат ППС-оценки о 900 млн. РМ [Krueger, 287], или $250 млн. Если в процентах, то ИАРА к 1951 срезала 3.1% промышленных мощностей западной Германии уровня 1938 года. Если сравнивать с 1936, то промышленность западной Германии в 1948 году всё еще показывала рост в 11% [Haller, 283], и этот рост объясняется тем, что британцы половину заводов в своей зоне демонтировали только в 1949-50 гг., чем и был вызван гнев немцев, уже почувствовавших вкус полусвободной ФРГ.
Вы спросите, почему было разобрано всего 667, а не 1500. Всё дело в урезаниях демонтажного списка, что последовали после московской сессии СМИД (апрель 1947), когда СССР потерял свое влияние над этой программой. Первый пересмотр Плана промышленного уровня произошел (без участия СССР) в октябре 1947: к демонтажу были объявлены 682 заводов из Бизонии, включая 496 предприятий в британской зоне, в основном из металлургической отрасли. К середине 1948 года британцы еще не начали демонтаж на 175 заводах, и 144 только в процессе [Tollefsen,190]. В новом списке на демонтаж, значит, было 682 завода, 302 из которых – военного или двойного назначения. В британской зоне военные заводы представляли большинство. В Земле Северный Рейн-Вестфалия, где располагался Рур, 294 завода должны были быть демонтированы, и 43% из них были военными [154]. Американцы согласились на выпуск немецкой стали в 10.8 млн. тонн, что было позицией Великобритании аж с 1944 (Малкин). Британцы получили то, что хотели – самодостаточный Рур с выпуском в половину от нацистского пика.
После первого пересмотра Плана были и другие, менее радикальные. В Германию в 1947 приезжала миссия бывшего президента Гувера для оценки экономической ситуации. Затем в 1948 80-й Конгресс накануне выборов начал компанию против демонтажа, имея первичной целью подорвать предвыборную кампанию Трумэна [193]. Была резолюция №365 Палаты представителей о том, что СССР более не должен извлекать пользу из вывоза заводов из Германии. В апреле 1948 была поправка к Закону о помощи иностранным государствам (aka План Маршалла), которая разрешала оставлять те заводы в Германии, демонтаж которых навредил бы Программе европейского восстановления. Потом в июне была миссия Коллисона, рекомендовавшая сохранить 332 завода из списка. В августе кабинет предложил Трумэну сохранить 163 завода оттуда. После переизбрания Трумэна Конгресс сразу потерял интерес к проблеме немецких заводов, и все эти рекомендации отправились в мусорную корзину. В начале 1949 года был отчет Хамфри, когда британцы хотели демонтировать 5 крупных сталелитейных заводов, а американцы безуспешно пытались им помешать: только крупный Deutsche Edelstahlwerke в Krefeld был сохранен.
Осенью 1948 министром иностранных дел Франции стал Шуман, ратующий за немецко-французское сближение, поэтому позиция Франции стала мягче, сместившись к американской. И, наконец, последовало Вашингтонское соглашение о PLI (Запрещенных и ограниченных отраслях), ставшее ударом по сталепрокатной отрасли, оставив Германии 56% послевоенных мощностей (11.1 и 13.5 млн.т выпуска и мощностей соотв.), или 72% от 1936, и после которого демонтаж в британской зоне в коем-то веке набрал полный оборот: 53% всего демонтажа (в РМ) в западной Германии пришлось на 1949-50 гг.[Krueger, 292], а если смотреть по весу, то еще больше. Излишне напоминать, что СССР в этом пиршестве лома и чертовой матери не участвовал.
Британский размах пугал немцев. Аденауэр предлагал Бевину интернационализировать заводы или продать французам за американские кредиты, лишь бы оставить их целыми, но британцы отвечали отказом. Так, шаг за шагом, британцы подталкивали немцев к соглашению, которое позволило бы Великобритании остановить демонтаж без потери лица и закрепиться в МУР. Петерсбергское соглашение сохранило жизнь всего 25 заводам. К апрелю 1951 года британцы почти полностью выполнили свой план по демонтажу. Взамен Аденауэр соглашался принять участие в работе МУР, следовать всем ее предписаниям, а устав МУР был написан таким образом, чтобы эта организация не превратилась в центр европейской интеграции.
In collusion, можно подвести итоги. СССР получил из западной Германии в период 1945-1951, скорее всего, 39 заводов на сумму 140 млн. РМ ($168 млн.). Мог бы получить больше (на 225 млн. РМ), если бы продержался в СКС до 1951 и принимал участие в пересмотрах Плана промышленного уровня. Или еще больше (354 млн. РМ), если бы пересмотров Плана не было. По факту союзники не додали нам оборудования на 85 млн. РМ, но и мы в свою очередь не выполнили свои обязательства по встречным поставкам в 44 млн. РМ. Демонтаж в западных секторах Берлина в мае-июне 1945 грубо оценивают в 100 млн. РМ. (А если так, то СССР получил 240 млн. РМ, что больше причитающихся нам 25%; следовательно, союзники ничего нам не были должны, а вот мы зажали встречных поставок на 138 млн. РМ). От торгового флота Германии в 273 судна (173 млн. РМ) мы получили треть, или 57 млн. РМ. Интересно еще то, что даже в разгар берлинской блокады распределенные ранее заводы продолжали демонтироваться и отгружаться в пользу СССР. Промышленный демонтаж можно измерять по-разному: в валюте, в весе, в количестве вагонов-платформ, в количестве заводов. Последний способ может вводить в заблуждение, так как один гигантский завод может стоить 27 млн. РМ, а самый крохотный – 150 тыс. РМ.
[Конец]
Источники:
A year of Potsdam, the German economy since the surrender, 1945 / Germany (Territory under Allied occupation, 1945-1955 : U.S. Zone);
Enactments and Approved Papers of Allied Control Authority in Germany, Vol. I-IX;
Military government for Germany – Weekly information bulletin N. 42;
Hans-Joachim Braun, The German Economy in the Twentieth Century (Routledge Revivals): The German ... ;
Anthony Sutton, Western Technology and Soviet Economic Development, 1945-1965, Vol.III;
Trond Ove Tollefsen, British-German Fight over Dismantling, 2016 (dissertation);
Hans-Juergen Krueger, Who paid the bill?..., 2016 (dissertation);
Oliver Haller, Destroying Weapons of Coal, Air and Water:…, 2005 (dissertation);
Болдырев Р.Ю., Новая и Новейшая История 2016, №6;
Семиряга М.И., Как мы управляли Германией, 1995;
Катасонов В., Репарации по итогам Второй мировой войны: вопрос окончательно не закрыт, 2015.
Молотов В.М., Вопросы внешней политики: речи и заявления, 1948.
Я же только сейчас допетрил, что, обходя станочный парк Рурской долины стороной, не получается разобраться в сути встреч СМИД в 1946-47 гг. Уж больно много на них ссылались дипломаты тогда (Молотов летом 1946 в середине Парижской сессии, Бирнс в Штуттгартской речи три месяца спустя и Маршалл в апреле 1947 в Москве с его «умирающим на руках пациентом»), пусть и обтекаемо, намеками. Ведь по мере того, как подготовка мирных договоров с бывшими гитлеровскими европейскими подпевалами шла к счастливому завершению (лето 1947), всем погруженным в тему становилось понятно, что вопрос о будущем Германии выходил на самую передовую. А за этим следовало обострение между Советами и Штатами, так как их конкурирующие стратегии вдруг разом активизировались, сталкиваясь друг с другом, раздирая Германию на части. Запущенная немецкая гематома сама собой не рассосалась за 1945-48 гг. Призрак евроинтеграции забродил в Европе, и спешное бегство делегации из восьмидесяти девяти советских экономических экспертов во главе с Молотовым на третий день парижской конференции по обсуждению плана Маршалла в июне 1947 означало срочный пересмотр сталинской по-удавьему выжидательной политики во всё еще единой Германии без границ, с общими марками, с разветвлённой СДПГ, с голодным дневным рационом в 1250 калорий, черным рынком и инфляцией. [«Хватай мешки, паром отходит. Сколачивай Коминформ и готовь Comecon с лета»]. Не кризисы (иранский, турецкий) уже прошедшего 1946 года довлели тогда над умами дипломатов, а уровни экономического развития единой Германии и ее способность к самообеспечению, что подводит к проблеме репараций и первым трем годам работы СКС (Союзнический контрольный совет; Allied Control Council/Authority). Далее предлагаю триптих: источник отечественный, первоисточник западный и выжимки из одной диссертации про британскую репарационную политику в их оккупационной зоне.
I. Критика чистого разума 90-х.
Молотов: Как я понимаю, секретарь Бирнс, ваше предложение заключается в том, что каждая страна будет изымать причитающиеся ей репарации из своей собственной же зоны. И если у нас не получится достигнуть соглашения по этому вопросу, то результат будет ровно таким же.
Бирнс: Да, правильно.
[FRUS, Potsdam II, 439-40, 450, 475]
Бирнс: Да, правильно.
[FRUS, Potsdam II, 439-40, 450, 475]
Боевой командир Семиряга М.И. брал Берлин. Честь и слава. В начале 90-х воспользовался было приоткрывшимися архивами и издал в 1995 книгу под названием «Как мы управляли Германией». Дважды молодец. Книга, опубликованная РОССПЭН, посвящена деятельности СВАГ, а пятая глава – репарациям. По изъятиям оборудования из западных оккупационных зон Германии в этой главе дано мало конкретики, но некоторые цифры были озвучены, что достаточно для точки отсчета, для сравнения с другими источниками. В тексте встретилось несколько ошибок, на которые укажу, не умоляя достоинств автора.
На стр. 119 Семиряга ошибся, когда написал, что «на конференции в Ялте было решено получить от Германии репараций в пользу жертв агрессии на сумму 20 млрд. долларов». Это концептуальная ошибка, которая по-прежнему тиражируется у нас в средней школе. Протокол Крымской конференции гласит, что две делегации согласились принять “ в первоначальной стадии … работы [будущей репарационной комиссии] … в качестве базы для обсуждения предложение Советского правительства о том, что общая сумма репараций … должна составлять 20 миллиардов долларов», а третья делегация (британская) такое согласие вообще не дала. В Потсдамском коммюнике эта цифра вообще не озвучивается, если что.
На стр. 131 Семиряга ошибся с составом IARA (ИАРА, Межсоюзническое агентство по репарациям), когда пишет, что «в это агентство помимо СССР и Польши входили и другие 16 объединенных наций, … имевшие претензии к Германии». СССР и Польша не входили в IARA, и членов там было восемнадцать. ИАРА как раз было создано 14 января 1946 года в качестве единого контрагента для СССР для обсуждения репараций в рамках Координационного комитета СКС, чтобы заводы делили не в шумной базарной обстановке, а один на один (СССР vis-à-vis IARA).
На стр. 154 автор пишет, что «четвертый период (лето 1948 – середина 1950) включал в себя резкое обострение конфронтационности между союзниками, практически полное прекращение демонтажа в пользу СССР в западных зонах…». Во второй части предложения кроется ошибка. В период 1948-50 в западных зонах демонтаж продолжался, и СССР действительно не принял участия в распределении где-то 400 заводов (на раздачу ~270 успел попасть). И здесь нужно различать понятия «распределение», «демонтаж» и «вывоз». Распределение в пользу СССР приостановилось в январе 1948 года, но демонтаж ранее распределенного и вывоз этого демонтированного оборудования в СССР продолжался до 1951 года. Поэтому неправильно говорить, что «демонтаж в пользу СССР в западной Германии прекратился после 1948». Вместо этого надо говорить «прекратилось распределение заводов в пользу СССР с 1948 года». В противном случае иначе как волшебством не назовешь перемещение металлургического завода Huttenwerk Essen-Borbeck из британской оккупационной зоны в СССР в 1950 году.
С ошибками покончили. Обратимся к ценной фактуре. На стр. 131 Семиряга подтверждает, что было девять распределений в счет репараций в период с ноября 1946 до ноября 1947, в ходе которых «было намечено передать СССР 293 завода, из них ценных предприятий числом 39». Автор дает ссылку на архив: АВП РФ, ф.0457«г», оп.1, порт.3., п.2, л.89-90. [я не читал эти листы]. В этом предложении много интересного. Во-первых, я сам лично выписал из западного многотомного источника описание девяти заседаний, на которых производились распределения заводов. Упоминание автором «девяти распределений» радует, так как означает, что иду в правильном направлении. Во-вторых, автор не написал про самое-самое первое, т.н. «нулевое авансовое» [Operation RAP] распределение, которое состоялось 10 декабря 1945 года. Почему он опустил его, не знаю. Предположу, что в архиве он нашел не справку-реестр фактически полученных на такую-то дату заводов, а список распределенных (allocated) на союзнических заседаниях заводов за отдельный краткий период, да и то вряд ли. В-третьих, количество заводов, по моему мнению, очень большое. Это число не бьется с данными из другого источника.
На стр. 130-131 автор пишет, что в августе 1945 года заместитель Главнокомандующего армии США в Германии Люциус Клей предложил для определения жизненно необходимого экономического минимума Германии и тех предприятий, что подлежали демонтажу, отправить смешанную комиссию экспертов во все зоны, но советский представитель тогда не согласился на их посещение своей зоны. Это интересный нюанс, так как тогда, вероятно, впервые будущее экономическое единство Германии было поставлено под вопрос, пусть и неизвестным недальновидным охранителем с инстинктом ночного сторожа. Если наши западные партнеры не могли оценить объем изъятий из Восточной Германии, то затруднялся подсчет уровня промышленного производства будущей единой Германии и, как следствие, возникли задержки с подготовкой списка заводов для демонтажа уже в Западной Германии. Так мы пнули сами себя.
Затем начинается цифровая пурга. Приготовьтесь. На стр. 144 автор пишет, что из Западной Германии в пользу СССР было изъято репараций на сумму 22.4 млрд. марок. Каких марок и входила ли в эту сумму наша доля немецкого торгового флота, Семиряга не уточняет. То в одном месте он заботливо напоминает, что репарации пересчитывались в долларах США 1938 года, а потом в других начинает сыпать неопределенными марками. Такой валютный сумбур сбивает с толка. Вряд ли это была рейхсмарка 1938 года, а то в долларах получается чересчур, что указывает на ее нереальность (6 млрд. долларов; курс 3.75). Даже дойчмарка 1948 года (1:7) не подходит. Там же пишет, что из советской зоны было получено на 66 млрд. марок (или $3,344 млрд. плюс $3171 млрд. остатка минус списание долга по репарациям от 1954 года минус возвращение советских предприятий САО, см. стр.146 –> грубо предположу $3,6 млрд. долларов). Если автор утверждает, что из западных зон СССР получил на 22.4 млрд. марок, а это в три раза меньше полученного из восточной зоны, то в долларах это будет $1.2 млрд. репараций (заводы, торговый флот и, теперь уже учтенный, но ранее отрицаемый, поспешный демонтаж в западных секторах Берлина в мае-июне 1945 года). Я знаю, что такой подсчет вызывает смех, но в свое оправдание скажу, что я ничего не читал по цифрам репараций из советской зоны оккупации (про советскую зону Катасонов В. пишет $4.080 млрд. долларов; Зубок В. – $5.7 млрд., но почему-то берет период до 1960, забыв про прощение долга в 1954) и не планирую в среднесрочной перспективе, а также выскажу претензию автору и архивам, что те так и не породили на 1995 год одну конкретную цифру – оценка стоимости полученных на 1951 год репараций из западных зон в долларах США (в ценах 1938 года). С цифрами у них получились конфуз и содомия. Зафиксирую хлипкую цифиръ: $1.2 млрд. всех советских репараций из Западной Германии.
И, наконец, на стр. 145 рассказывается про Межведомственную комиссию под управлением главного статистика Старовского. Методика подсчета репараций из Западной Германии базировалась на весе: 1257 рейхсмарок (1938 года) за тонну минус 66% скидки за износ [это важное подтверждение, так как в других местах я встречал жалобы немцев на то, что союзники-оккупанты специально занижают стоимость их «нового» оборудования втрое]. Старовский писал отчеты в 1948 и 1950 годах. Нужных цифр я тут не увидел, так как автор зациклился на получении репараций из восточной Германии ($3.344 млрд. на 1950 год), а про оборудование и материалы из западной Германии написал, что «к 1948 было вывезено на сумму 22.3 млн. долларов». Резонный вопрос «а к 1950 году сколько было вывезено оттуда?», «а к 1951?» остался без ответа. Сама сумма смехотворна и имела бы право на существование только при уточнении, что это было только начало вывоза, ибо демонтаж завода мог длиться два-три года, но такого уточнения сделано не было. Архивы в 90-х годах не явили автору, во сколько были оценены те «293 завода»? Получается, что во всей этой длинной главе так и не была озвучена оценка всех производственных репараций из западных зон. Засим завершаю работу с этим источником.
Необходимо упомянуть Кнышевского П.Н. «Добыча. Тайны германских репараций» (1994). В том смысле, что мне не удалось найти эту книгу. А стоило бы постараться.
Бегло затрону статьи д.э.н. Катасонова В. Писал он недавно (2015), и ссылается в основном на Семирягу и Кнышевского, которые сидели в АВП и РГАЭ где-то в 1992-1994 годах. То есть, современный российский исследователь довольствуется данными, полученными в архивах 23 года назад. Повторю, что согласно Катасонову из западных зон западными союзниками было вывезено капитального оборудования на $1.2 млрд. Это была их доля в три четверти, наша же тогда определяется как $400 млн. (только оборудование, и, скорее всего, без учета демонтажа в западных секторах Берлина в мае-июне 1945).
И, наконец, к.и.н. Болдырев Р.Ю. Опубликованная в «Новой и Новейшей истории» в 2016 (№6) году статья содержит много интересных ссылок (РГАСПИ) на решения Политбюро. Особенно понравилась та, где Политбюро инструктировало дипломатов перед Лондонской сессией СМИД (декабрь, 1947): «Вопрос о репарациях не выпячивать и развить советскую позицию о репарациях при обсуждении экономических проблем, а также в связи со срывом репараций в западных зонах Германии» [Болдырев, 64]. И в декабре 1949 года «советским представителям в межсоюзных органах управления Германией запрещалось впредь настаивать на возобновлении таких поставок» [там же]. [То есть, получается, что в 1949 «ваши репарации нам и даром не нужны»]. К сожалению, цифр по полученному оборудованию из западной Германии в статье нет. Автор оперся на политико-партийный РГАСПИ, а не техническо-экономический РГАЭ, где, если не ошибаюсь, должны лежать документы «Управления репараций СССР в Германии». Встретил досадную для 2016 года и «НиНИ» ошибку: на стр. 60 автор сначала пишет, что «в итоговых документах Потсдамской конференции… был установлен окончательный размер репараций – 20 млрд. долл. США…», а затем на стр. 61 – «[западным державам] удалось отстоять свои позиции по всем ключевым пунктам. Особенно важен был принцип, согласно которому не назывались фиксированные суммы репараций…». Вторая цитата исторически истинна. Первая - нет. Повторю еще раз, что в текстах ялтинско-потсдамских протоколов согласие с конкретными суммами отсутствует. Не было договоренностей про $20 млрд. Это наш исторический миф, впитанный с молоком из школьной столовой и заеденный бесплатным муниципальным беляшом.
P.S. Семиряга упоминает, что в работе СКС принимал участие Вилли Брандт, будущий канцлер ФРГ. Только тогда, в 1946 году, Вилли Брандт (псевдоним) как гражданин Норвегии представлял интересы Норвегии в качестве военно-гражданского атташе этой страны. Оказывается, этот социал-демократ бежал из нацистской Германии в скандинавское королевство, получил новое гражданство, претерпевал лишения от квислингов и вернулся в Германию, сверкая норвежскими знаками отличия в петлицах. Также Семиряга напоминает нам, что у нас были свои гражданские в форме и что инженер-майор Григорий Климов (ага, он самый) был среди многих откомандированных демонтажников, которому СВАГ и Особый комитет выдали форму и звание, чтобы тем самым внушать пиетет немцам и отвращать их от мысли о противодействии.
II. Осторожно, архивы закрываются. Следующая остановка …
По предложению В.М. Молотова было решено немедленно начать демонтаж предприятий, «особенно из западной части Берлина, которая отойдет к США и Англии: слишком дорого обошелся нам Берлин. … Это надо сделать до вступления западных союзников в свои сектора».
(Семиряга, стр. 122)
(Семиряга, стр. 122)
Прежде, чем продолжить дальше, следует определиться с курсом рейхсмарки. В 1938 году официальный курс к американскому доллару был 2.49 ($1 = 2.49 RM). После войны рейхсмарка продолжала обращаться во всех зонах до лета 1948 года наравне с маркой Союзного военного командования, но в отличие от последней сильно сдала — распиханная по углам мастеровитыми гитлеровскими казначеями-жонглерами от М2, тамошними Улюкаевыми-Набиулинными, денежная масса нацистской тотальной военной экономики-таки прорвалась к марту 1945 года. Сегодня ты увлеченно клепаешь «Пантеру» или Ме-209, а завтра на твои медные пенсионные баллы, выданные щедрым центральным правительством, можно позволить себе только чашку кофе, так что курс рейхсмарки 45-48 гг. в репарационных расчетах не учитывался. Но оказывается, что и курс в 2.49 не совсем подходит. Адам Тууз в своей «Зарплатной ведомости войны» применительно к 1941 году говорит о плавающем курсе 3-4 [p.410], внешней переоценке немецкой валюты с 1933 года и внутренней скрытой девальвации [Krogmann plan]. Энтони Саттон дает курс примерно 3.97 [p. 26]. Другой исследователь предлагает использовать ППС и курс 3.75 для 1938 года [Krueger, 293]. Я выбираю последнее [ибо убедительная магия макроэкономического жаргона].
Первые партии заводов были намечены к распределению в западных оккупационных зонах Германии в октябре 1945 года. Не дожидаясь общих результатов оценочных комиссий, работа которых грозила затянуться на шесть месяцев (в реальности дольше), было решено начать оценивать, распределять, демонтировать и вывозить военные заводы, уж точно ненужные для мирной экономики будущей Германии, прямо сразу. Эта первая фаза распределения охватывает период с октября 1945 по октябрь 1946 года и носит название «авансовых поставок» (advance deliveries), или «Операция RAP» (Operation RAP). Все три западные зоны приняли участие в этих поставках.
Обсуждения сперва шли в Экономическом (хозяйственном) директорате СКС, и согласованные списки затем передавались в Координационный комитет (КоорК) СКС. В означенный период было два одобренных списка заводов (назову эти распределения RAP #1 и RAP #2, хотя они шли под названием First/Second allocation of plants as advance deliveries):
RAP #1. Встреча КоорК №25 прошла 10 декабря 1945. Был выставлен список в 28 заводов на сумму 231,912,405 РМ. Из них СССР получил шесть с половиной заводов на сумму 111,250,811 РМ, или 47,8%. ИАРА отошел 21 завод с половиной – 120,661,594 РМ и 52.2% соответственно. СССР пришлось разделить пополам с ИАРА крупный шарикоподшипниковый KugelFischer. Ссылка: Enactments …, Vol. I, p. 232.
RAP#2. Встреча ЭкДир (№?) прошла 21 марта 1946, а встреча КоорК (№?) – 2 апреля 1946. В списке было 55 заводов. В другом источнике указывают 49. Учитывая то, что некоторые предприятия после бумажной перетряски оказывались крупными элементами другого предприятия из того же списка (как это случилось с производителем подводных лодок и траулеров Deutsche Schiff und Maschinenbau A.G. Bremen Valentin, #16, который оказался частью судостроительного завода Deschimag Weser, #3; ссылка на претензию советского делегата: Volume IV, p.26), предположу, что первоначальный список был скорректирован и усох до 49. К тому же из него сразу вычеркнули два завода. Из этого числа СССР получил только полтора завода: производителя перекиси водорода Degussa A.G. в Райнфелдене незаявленной стоимости (X1) и оцененную примерно в 2 млн. РМ половину предприятия по производству хлора I.G. Uerdingen (этот завод был в процессе строительства, поэтому в наличии имелась только одна половина). Оценка стоимости второго списка в источнике отсутствует. Ссылка: Enactments…, Volume. III.pp.56-63.
Я не встретил упоминания каких-либо Третьих авансовых поставок в рамках «Операции RAP», поэтому буду считать цифры, опубликованные в «Еженедельном информационном бюллетене» в конце мая 1946 (#42, p.10), итоговыми для этой первой волны распределения:
- на май 1946 всего были признаны пригодными для распределения 661 промышленные предприятие в трех зонах (это число возрастет в будущем, так как оценочные бригады свою работу не останавливали);
- к маю 1946 «с опережением графика» было распределено 75 заводов, из которых 24 были из американской зоны, 39 – британской, а 12 – французской; СССР получил 8 (3,5 + 3.5 + 1), а ИАРА - 67.
Предположение, что не было Третьих авансовых поставок, косвенно подтверждается исторической книгой военной администрации США в Германии (OMGUS) «Год Потсдама», в которой написано, что в рамках Операции RAP США подготовили к репарациям 24 завода [pp.34-46].
31 марта 1946 года начался вывоз промышленных репараций. Оборудование гигантского шарикоподшипникого завода в Швайнфурте, оцененное в (25 * 50%) 12.5 млн. РМ, грузилось на железнодорожные платформы и направлялось в Бремен, откуда уходило в Советский Союз морем. За ним последовали три других предприятия: подземный завод по производству авиационных двигателей Даймлер-Бенц, Верфи Дешимаг и электростанция Гендорф. До первого августа 1946 СССР вывез 9,092 тысяч тонн оборудования (из 11,111 тонн подготовленного союзниками) на пяти грузовых суднах: Александр Пушкин, Верхоянск, Отто Шмидт, Кузнецов, Velyranger(?). Когда 4 мая 1946 заместитель главы OMGUS Люциус Клей отдал приказ остановить демонтаж оборудования (в связи с первым советско-американским конфликтом в СКС по вопросу единого импорт-экспорт плана в Германии), то исключение были сделаны для 24-х «RAP» заводов. То есть, СССР продолжал тогда вывозить свои восемь заводов, не смотря на протекающий кризис СКС. В некоторых отечественных источниках категорично заявляется, что после ультиматума Клея вывоз репараций в СССР полностью остановился и не возобновлялся, что, мягко выражаясь, требует неголословных доказательств.
Энтони Саттон в 1973 году написал трехтомник «Западные технологии и советское экономическое развитие», в которой пять страниц посвящено промышленным репарациям из западной Германии в СССР. В частности, именно там я впервые прочел про «Операцию RAP». Автор сообщает, что с 30 марта 1946 до 31 марта 1947 СССР получил из американской зоны 66,981 тонн оборудования стоимостью 45,246,000 РМ, а был ведь вывоз еще из британской, более существенной, зоны. Возможно, самым важным для СССР заводом, обращает внимание автор, был Bandeisenwalzwerk Dinslaken A.G. в британской зоне, который производил 15-30% всей немецкой полосовой стали, 20% всей листовой стали и 50% луженной жести. Другое крупное сталепрокатное предприятие – Huttenwerk Essen-Borbeck, на разбор которого ушло 2 года работы 3,000 человек. То есть, к началу 1948 его должны были только начать еще вывозить к Бремену. Также автор упомянул, что у СССР было два месяца на то, чтобы без спроса и бесконтрольно демонтировать заводы в будущих западных секторах Берлина, май и июнь 1945, после чего Советы уступили сектора союзникам, испросив всего лишь несколько дней отсрочки (до 1 июля). И, наконец, автор цитирует отчет OMGUS за ноябрь 1948 и пишет, что в пользу СССР из всех было распределено 39 заводов, 29 из которых сугубо военного назначения. [Sutton, p. 27]. Принимая во внимание, что после января 1948 не было вообще распределений между СССР и ИАРА, и, понимая, что «распределение» не означает «демонтаж» или «вывоз», можно считать эту цифру по количеству заводов, которые СССР получил из западных зон (исключая Берлин), финальной. Она включает в себя не только два RAP-распределения, но и девять «нормальных» (не «авансовых»), что последовали в 1947 году.
Изданный американским военным правительством в Германии (OMGUS) девятитомник «Постановления и согласованные документы СКС» содержит в себе краткое описание заседаний Координационного комитета СКС и принятых решений по вопросу промышленного оборудования. Итак, было девять таких встреч в период с ноября 1946 до января 1948 года:
1. Встреча ЭкДир №70, 12 ноября 1946. Было распределено 70 заводов на сумму 58,164,677 РМ. Из них ИАРА получило 43,643,040 РМ (75,02%), а СССР – 14,521,637 РМ (24,98%). При поиске описания этой встречи и списка заводов я столкнулся с неожиданной проблемой – в томе №5, где она должна была находиться, протокол полностью отсутствует. В последующих томах ее упоминают в итоговых подсчетах как ни в чем не бывало, благодаря чему удалось узнать сумму советской доли, но не количество заводов, полученных СССР тогда (определю ее сейчас как N1).
2. ЭкДир №79, 24 января 1947. Распределялось 24 завода из американской зоны на сумму 12,806,290 РМ, и шесть заводов из французской зоны на 261,382 РМ. СССР получил 3 американских завода (2,853,948 РМ) и ноль французских. В процентах: ИАРА - 78.16% и СССР - 21.84%. Ссылка: том VI, p.47.
3. ЭкДир №98, 2 июня 1947. Сумма - 13,743,834 РМ. Число заводов – 8. СССР получил 3 завода (2,080,375 РМ, или 15,14%). Ссылка: том VII, p. 194.
4. ЭкДир №99, 14 мая 1947. 58 заводов на сумму 10,387,433 РМ. СССР ничего не выбрал для себя из этого списка, и это связано с советским протестом против односторонних британских действий. Британские оккупационные власти изъяли с заводов из этого списка оборудования на сумму 2,398,160 РМ (при общей первоначальной стоимости заводов в 12,776,593 РМ). Британцы оправдывались тем, что именно это оборудование было зарезервировано за ИАРА в рамках «авансовых поставок». Советских делегатов это объяснение не удовлетворило. С их точки зрения, британцы изъяли самое ценное оборудование из заводов, которые должны были поставляться целиком. Ссылка: том VII, p. 166.
5. ЭкДир №101, 5 июня 1947. Семь заводов - 4,705,871 РМ. СССР получил один завод (1,270,585 РМ, или 27%). Ссылка: том VIII, pp.23-25.
6. ЭкДир №107, 7 августа 1947. Пять заводов - 2,106,075 РМ. Все заводы отошли ИАРА, так как на тот момент агрегированная доля СССР значительно превышала положенные 25%. Ссылка: том VIII, p.60.
7. ЭкДир №108, 14 августа 1947. Двадцать три завода – 18,117,658 РМ. СССР получил два завода – 695,001 РМ, или 3,84%. Британцы опять изъяли оборудование в одностороннем порядке с некоторых репарационных предприятий, что привело к новой претензии со стороны СССР, которую поддержали США. Ссылка: том VIII, p.65.
8. ЭкДир №114, 4 ноября 1947. Девять заводов – 3,470,716 РМ. СССР получил 3 завода (667,787 РМ, или 19,24%). Ссылка: том VIII, p.90.
9. ЭкДир №119, 20 ноября 1947. Девять заводов – 10,085,429 РМ. СССР отказался получать свою часть заводов. Советская претензия вновь была адресована британской стороне, которая в односторонней порядке изъяла оборудования с этих заводов на сумму 533,880 РМ. Британский делегат опять объяснял про срочные потребности членов ИАРА и свою схему «авансовых поставок», обещая, что это было в последний раз. Также британец заявил о насущной необходимости бóльшего перераспределения в пользу ИАРА из-за того, что агрегированная доля СССР всё еще превышает 25%. В этот момент встрял американский делегат, который подтвердил, что требуется подсчитать все полученные доли на данный момент, и попросил французов и СССР снабдить СКС отчетами об их одностороннем демонтаже оборудования в своих зонах. В частности США просили СССР отчитаться, сколько и чего советские трофейные бригады успели демонтировать в западных секторах Берлина в мае-июне 1945 года, так как это оборудование должно быть учтено в доле СССР. Советский делегат ответил на это, что такая информация может быть предоставлена только на условиях, заявленных на Четвертой сессии СМИД в Москве. В своем отдельном заявлении (p.30) советский делегат обращал внимание СКС, что подобные британские действия по одностороннему изъятию оборудования с заводов, предназначенных для репараций, приняли хронический характер, и из-за того, что наиболее ценное оборудование было уже изъято, то СССР предлагает передать все эти заводы членам ИАРА. Также советский делегат напомнил, что ранее американский делегат поддержал его в его претензии к подобной британской практике. Ссылка: том IX, p.19.
С 20 марта 1948 года встречи Экономического директората и Координационного комитета СКС больше не проводились. Бывшие союзники перестали встречаться в рамках Союзного контрольного совета, перестали принимать единые законы и постановления для оккупированной Германии, перестали обсуждать распределение репарационных заводов. Девятый том постановлений СКС стал последним. Сам институт СКС оказался замороженным, и взаимодействие СССР с западными соседями по Берлину вынужденно поддерживалось только в двух вопросах: организация воздушного движения в Берлине и коллективная охрана тюремного комплекса Шпандау. Фамилии советских делегатов, принявших участие в работе ЭкДир и КоорК: подполковники А.А.Кудрявцев и Н.Д.Костенко.
Получившийся итог:
- первая волна распределений (RAP) принесла СССР 8 заводов на 113,250,811 РМ (+ Х1);
- вторая волна дала 12 заводов (+N1) на 22,089,333 РМ.
Грубо предположив, что Дегусса в Райнфелдене (Х1) стоила 5 млн. РМ, а число заводов, полученных СССР 12 ноября 1946, равнялось 17 (N1), вывожу, что в период с октября 1945 по январь 1948 года СССР получил (но пока еще не вывез всё) в качестве репараций из трех западных оккупационных зон (исключая Берлин) промышленного оборудования на сумму 140,340,144 РМ в виде 37 заводов [Саттон писал о 39 заводах]. Дальше эту сумму можно перевести в доллары 1938 года по ППС-курсу 3.75 и умножить на три, вспомнив о том, что оценочные комиссии занижали стоимость заводов в три раза (в некоторых случаях до 22%), - $112 млн. При номинальном курсе 2.49 получим $168 млн.
Специальный отчет OMGUS за 1948 год почему-то сейчас защищен копирайтом, поэтому не удалось его найти на американских государственных архивных сайтах, а именно в нем содержится информация по статусу репараций на ноябрь 1948 года. Странно, ведь это публичный источник, а не авторская художественная литература. К сожалению, все первоисточники у меня кончились. Следующая остановка...
III. Вероломный Альбион
«Мы вам не негры!» (Wir sind kein Negervolk).
Председатель СДПГ Курт Шумахер британскому оккупационному офицеру в 1946.
Председатель СДПГ Курт Шумахер британскому оккупационному офицеру в 1946.
В диссертации Тронда Толлефсена «Британско-немецкая борьба за репарации» написано ровно о том самом. Количественные показатели по всем трем зонам там проскальзывают невзначай, их приходится вылавливать. Читателю по большей части предлагается погрузиться в политическую атмосферу британской оккупационной зоны, где заигравшиеся в самоуправление, выстроенное по колониальному африканскому образцу, британцы невольно зародили в немецких сердцах надежду на то, что промышленных изъятий вообще удастся избежать. Это приводило к разочарованиям, саботажу, забастовкам, закидыванию снежками полиции, экзальтированным оценкам немецких «экспертов» уже вывезенного добра, задержке демонтажа, но неумолимые англичане всё равно выполнили намеченное, пусть и после трех пересмотров промышленных уровней в сторону увеличения. И под самый конец британцы, испортившие отношения с новорожденной аденауэрской ФРГ, сумели выполнить сложный финт, укрепили свои позиции в Международном управлении Рура (МУР), заручившись согласием ФРГ на участие в этой организации, заблокировав попытки Франции и ФРГ сблизиться и начать европейскую интеграцию на базе МУР уже в 1949 году. [Spice must flow,… or not].
Ab ovo Ялты вылупились два подхода к проблеме возмещения. Жесткий американский, идейный ребенок министра финансов США Генри Моргентау (своими кольцами которого обвил сталинский агент влияния и шпион заместитель Гарри Декстер Уайт), и мягкий британский «комитета Малкина». Все соглашались с тем, что репарации будут в натуральной, а не денежной форме – учли ошибки Версаля. Но вот по объему были разногласия. Британцы рассуждали так: ущерб, нанесенный Третьим Рейхом жертвам своей агрессии, был настолько колоссальным, что Германия никогда не сможет его возместить; следовательно, репарации жертвам нужно рассчитывать не относительно их потерь, а как их процентную долю от того, что будет истребовано с Германии после подсчета ее экономических возможностей. Отсюда нежелание британцев соглашаться с конкретной суммой репараций. Давайте соберем репарационную комиссию, говорили они, пересчитаем жизненный уровень мирной Германии, урежем лишние производительные силы и разделим между собой по-братски. Сталин и Майский выступали за фиксированную сумму, а американцы в Ялте колебались. Эд Поули, представитель Трумэна на Межсоюзнической комиссии по репарациям (ARC) в Москве, занял этот пост в апреле 1945 года, и газеты сочли эту смену кандидатуры сигналом Трумэна, что он готов сойти с позиции покойного Рузвельта по репарациям и поддержать СССР по вопросу суммы. И действительно, Поули ехал в Москву в мае с инструкциями соглашаться в случае чего на конкретные $14 миллиардов. Но Поули был политиком своеобразным, неподневольным, и он самостоятельно решил не следовать этим инструкциям. Начало работы ARC откладывалось из-за британцев, тянущих время, пытаясь пригласить французов в комиссию. ARC провела запоздало всего одно официальное заседание (21 июня 1945), что в преддверии Потсдамской конференции означало, что никто из этих второранговых чиновников не будет высовываться вперед с инициативами. Все стороны аккуратно избегали обязательств. ARC так и не принял ни одного серьезного решения, и ее мандат перешел в Союзный контрольный совет (СКС) в Германии.
В Потсдаме американская жесткая позиция сохранилась, но потребовала пересмотра, так как произвольная передача Советским Союзом Польше территорий по Западную Нейсе-Одер спутала все экономические заготовки американцев, рассчитывавших на то, что у Германии останется больше аграрных земель к востоку от Одера. Теперь же Советы поставили американцев перед фактом, что своего продовольствия у будущей Германии будет значительно меньше (потерянные территории обеспечивали 25% потребностей немцев в еде), а жизненно необходимый импорт больше. Трумэна волновало только два вопроса: немецкая военная промышленность должна быть уничтожена, и американцы не должны помогать оплачивать репарации, как это случилось после Версаля. Мысль о том, что им, американцам, придется оплачивать из своего кармана импорт продовольствия для немцев во время оккупации, не нравилась Трумэну, хотя по факту так это и произойдет: GAROIA за четыре года безвозмездно ввезла в западные зоны продовольствия на $1.6 млрд.(т.е. военный департамент США в лице OMGUS оплатил за немцев ~67% съестного импорта)[Hans-Joachim Braun, 106]. Также до американской делегации тогда дошла информация о том, с каким рвением и скоростью советские демонтажные бригады работали в советской зоне, что заставило их с подозрением отнестись к советскому предложению считать всё демонтированное до 2 августа не репарациями, а «военными трофеями». Американцам потребовался всего один день, чтобы согласиться с этой советской формулировкой, но за этой легкостью скрывается то, что на тот момент они уже определились с основным принципом будущих репараций – СССР будет изымать репарации преимущественно только из своей собственной зоны (без установления ограничений – хочешь $10 млрд., а хочешь $128 млрд. или 679 млрд. рублей). Все остальные союзники, включая самих США, такой роскоши в виде установки «выше только небо» были лишены – им требовалось ждать подсчетов только-только созданной СКС. И если СКС насчитает ноль, то извольте довольствоваться своим процентом от нуля. Сколько там будет? По оценкам американских экспертов в Потсдаме промышленные репарации в западных зонах составят $1.7 млрд., из которых СССР получит $425 млн. [Tollefsen: 97].
Если удариться в альтернативную историю и представить, что СССР умерил пыл своих трофейных бригад в отношении заводов и не передал столь стремительно Польше Силезию, Померанию и прочие Пруссии, то могло бы это повлиять на другой исход по репарациям? Ведь по своим устремлениям Сталин и Моргентау не сильно друг от друга отличались в 1945-46 гг. Разве что советские были чуточку масштабней: СССР в 1945 грезил о демонтаже 2250 западных заводов, но США нас поправляли – не 2250, а только 1750 сковырнем. По выпуску немецкой стали их цифры были где-то рядом: СССР требовал ограничить выпуск 4.6 млн. т., США в 1945 эволюционировали от 3.5 до 7.8 млн. т., британцы желали видеть 11 млн. т. Идеи Моргентау, воплощенные в директиве ОКНШ №1067, оставались руководством к действию для OMGUS до лета 1947 года, следуя параллельным курсом с советскими интересами в деиндустриализации Германии. Возможно ли было другое решение, которое бы не запирало СССР в его собственной зоне, расширяло репарационное поле и в результате принесло Советскому Союзу больше промышленных предприятий из западных зон? Это «вопрос на 64 доллара».
Четырнадцатого января 1946 года 18 наших западных союзников создали ИАРА, что облегчить всем участвующим процесс дележки. В хозяйствующих директоратах СКС планировалось формировать списки заводов для репараций, и СССР имел право первого выбора. Оставшаяся часть автоматически отходила к ИАРА и распределялась среди 18 государств согласно их долям. Стукнуло 2 февраля 1946. Это был конец шестимесячного срока, отведенного для определения объемов оборудования к вывозу, но План промышленного уровня (Level of Industry plan) для Германии был выработан только 26(28) марта 1946. Нарушаем-с. Потсдамские договоренности-с [III, 5]. План предусматривал сокращение немецкой промышленности до 50-55% от уровня 1938 года (или 75% от 1936). Полторы тысячи предприятий шли под нож. Вся военная отрасль должна быть уничтожена или вывезена. Станкостроительная отрасль должна была сжаться до 11% от 1936 года. Вводился запрет на производство алюминия. Выпуск стали ограничен 5.8 млн.т при общих оставленных мощностях в 7.5 млн.т. Цифры по стали указывают на советско-американский компромисс (дружбу и жвачку) и антагонизм этих двух держав с Великобританией, которая уже тогда жаловалась, что такое резкое (в 3.5 раза) сокращение сталелитейной отрасли ударит по Руру в британской оккупационной зоне, вызовет безработицу, социальное брожение, торговый дефицит зоны и ляжет бременем на британский бюджет. Британия вымотала тогда всем нервы, но согласилась на этот План только потому, что ее представители (генерал Робертсон, CCG(BE)) видели, что промышленность Германии была загружена всего на 29% той зимой 45/46 и что пока еще можно было совмещать сокращение простаивающих мощностей с увеличением выпуска. Советские и американские делегаты радостно водили хоровод, а Perfidious Albion плести коварный замысел принялся по пересмотру Плана.
В апреле разразился первый кризис СКС. Как это ни странно, главным сеятелем раздора была Франция, ветирующая создание центральных экономических органов в Германии. Люциус Клей (OMGUS) был столь зол на французских делегатов, что просил Госдеп остановить отправку зерновозов из США в голодающую Францию, чтобы оказать на них давление в начале 1946 года. После публичного выступления Тореза, бичующего американский империализм и взывающего к советской помощи, СССР своевременно перенаправил из Одессы в Марсель 500,000 т. зерна, ранее полученного из США по линии UNRRA. Главный французский коммунист и посол Богомолов сжали тогда пропагандистский урожай по полной под вспышками фотоаппаратов. Советский опытный повеса, скрывая свои неизлеченные коминтерновские шанкры, увивался вокруг своей многообещающей парижской пассии. Влияние коммунистов и социалистов было значительным в Ассамблее и в стране целом, а премьером был социалист Гуэн. Министр иностранных дел Бидо помнил об этом влиянии и боялся его, но получается, что тогда в апреле его представители в СКС подмахнули СССР своим обструкционизмом.
Франция ветировала, потому что считала себя не связанной Потсдамскими договоренностями. Британия могла оказать влияние на Францию, но не делала этого, ожидая кризиса как манны небесной. СССР в это время принялся изымать репарации из текущего производства, что переполнило чашу терпения Л.Клея. Восьмого апреля Клей требует от коллег единой экспортно-импортной политики (т.е. выпуск текущего производства нельзя изымать для уплаты репараций, его следует использовать в первую очередь для оплаты импорта), но советский представитель заявил, что они продолжат торговлю на зональной основе. После чего Клей пригрозил, что в этом случае план по репарациям выполнен не будет. Третьего мая Клей заявил, что демонтаж оборудования в его зоне приостанавливается до исполнения Потсдамского соглашения. Этот шаг был в первую очередь направлен против Франции, во вторую – СССР. Клей тем самым привлекал внимание Госдепа и Трумэна к проблеме берлинского тупика. Бирнс в то время уже сидел в Париже на Второй сессии СМИД. Своей телеграммой он одобрил заморозку демонтажа. Тем самым государственный секретарь пошел на нарушение дипломатической сделки с Советами: ведь в Потсдаме стороны договорили о зональном плане репараций без каких-либо обременений, описывающих торговый дефицит в западных зонах. Но и СССР нарушил этот договор – II, 14(d) и 19 – когда отказался договариваться об единой импорт-экспортной политике и стал изымать продукцию из текущего производства. Заморозка демонтажа не затронула авансовые поставки (Operation RAP) СССР и была отменена в ноябре 1946.
Этот ультиматум Клея не был чем-то ужасным, как любят нагнетать в некоторых статьях. Дело в том, что процесс демонтажа и без того был заторможен необходимостью оценки оборудования, а оценочные комиссии шевелились тогда словно черепахи, подверженные летаргии. Двадцать четвертого октября 1946 советский делегат в СКС официально пожаловался на медлительность в оценке предприятий, предназначенных для репараций. Были оценены только 181 завод на сумму 296 млн. РМ. Получалось, что в месяц рассматривалось только 30 заводов. Самые большие задержки наблюдались в британской оккупационной зоне. Советский делегат предложил существенно увеличить количество экспертов в комиссиях по оценке. [Enactments…V,p.78]. К октябрю 1946 был подготовлен предварительный список из 972 заводов [ibid.p.63], из которого через оценку прошли только 181. А оценить планировали вообще-то ~1500, и только на оценку могло уйти четыре года! В Потсдаме крайний срок «оценки» не был уточнен, но Потсдамское соглашение отводило всего два года на демонтаж (начало отсчета следует брать с 2 февраля 1946, ибо так гласит раздел III: 5 и 6). Если с оценкой 8 месяцев уже тянули (12% от плана), то что предвещала грядущая эпопея с вывозом?! Дальше марта 1948 года ведь тянуть было нельзя. Эти опасения оправдаются.
Самое существенное последствие у заявления Клея находилось в дипломатической плоскости. Эта нервозность, крик о помощи, скорее, проник на Парижскую сессию СМИД, где его с готовностью подхватили британцы. Бевин в июле 1946 фактически выставил всем ультиматум: он потребовал у коллег открыть свои оккупационные зоны и начать экономическое сотрудничество с британской частью Германии, иначе Великобритания выйдет из Потсдамских соглашений и будет организовывать свою зону отдельно в виде британского протектората. Этот удар был направлен на американцев, на существующий советско-американский компромисс, на политику деиндустриализации. Британия переламывала баланс сил в СКС в свою пользу, и Бирнс дрогнул. Госсек предложил всем желающим объединить свои зоны как временную меру до того момента, когда в Германии появится единый экономический орган. Французы и русские ответили отказом. Так британцы через шантаж подтолкнули американцев к созданию Бизонии. Теперь это у Бирнса голова будет болеть о торговом дефиците и несамообеспеченности Рура, и он начнет отходить от советских позиций, что найдет отражение в его Штуттгартской речи 6 сентября 1946: «промышленные уровни должны быть пересмотрены…никаких репараций из текущего производства…СКС не справляется с обязанностями по управлению Германией… нужно дать возможность Германии воспользоваться своими умениями и энергией, чтобы она смогла нарастить выпуск своей промышленности».
Вернемся к Парижской сессии СМИД. Молотов, выждав время, выступил с речами «О судьбах Германии»(10 июля) и «О демилитаризация Германии»(9 июля). В ней он обратился напрямую к немецкому народу, обвинив западные державы в политике «моргентаунизма»: «было бы неправильно взять установку на …ее [Германии] аграризацию с уничтожением ее основных промышленных пунктов… . В последнее время стало модным говорить о расчленении Германии,… об отделении Рура от Германии. Все подобные предложения проистекают из той же установки на уничтожение и аграризацию Германии. ... Уничтожение Германии не должно входить в нашу задачу». Также Молотов осудил «незаконное заявление» Клея об «отказе выполнять репарационные поставки для Советского Союза» [58] и пожаловался на то, что «до сих пор не составлен план репараций, не смотря на неоднократные требования Советского правительства». Напомнив немцам про их страх перед «аграризацией», Молотов сыграл роль «доброго милиционера», что понятно. Ведь на носу были немецкие выборы осени 1946 года, к которым начальник Управления пропаганды СВАГ полковник Сергей Тюльпанов готовился загодя, пряча КПГ под шкурой СЕПГ за счет СДПГ. Вариант мирного политического завоевания Германии всё еще не исключался в Кремле, и немцам вовсю расписывали, что Москва была единственным поборником единой и развитой Германии. Также стоит помнить про возрожденные профсоюзы, где были сильны позиции СДПГ. Профсоюзы негативно относились к остановке заводов, поэтому Молотов не смог тогда во всю дипломатическую силу оттоптаться на решении Л.Клея, иначе немцы увидели бы, что между Молотовым и Моргентау разницы было никакой.
Наступил новый 1947 год. Была создана «страна бизонов». Бирнса заменили на Маршалла, и в апреле новый госсек на Четвертой сессии СМИД вновь попытался разрулить немецкую экономическую пробку, ибо проблемы в западных зонах никуда не делись, набухая нарывами. Черный рынок, инфляция, предприниматели-Плюшкины с перекошенными от собирательства мозгами, простаивание формально занятой рабочей силы aka «латентная безработица». Население Бизонии неожиданно для всех выросло (1936 – 32 млн., 1946 – 38, прогноз на 1952 – 42 млн.) и хотело кушать. Цены на продовольствие и сырье с 1936 года росли быстрее цен на промышленные товары, что налагало дополнительные ограничения на Бизонию, которой требовалось тратить $2 млрд. в год только на импорт продовольствия, семян, удобрения и, как не странно, промышленных изделий. В Москве Маршалл предложил пересмотреть немецкую границу на востоке, чтобы включить в Германию больше сельскохозяйственных земель, но безуспешно. Именно по итогам московской сессии СМИД Маршалл понял, что что-то идет не так: «Пока доктора совещаются, наш пациент умирает». Отсюда начинается поворот к его речи в Гарварде 5 июня, принятию Конгрессом США «Плана Маршалла» в 1948 году и денежной реформе в Тризонии, на что Советы, увидев, насколько оказались слабыми позиции КПГ и СЕПГ в Германии, ответили Коминформом, переворотами в Чехословакии и Венгрии и блокадой Берлина.
К январю 1948 года СКС распределил 288 заводов. Весь 1947 год СКС показывал в целом ту работу, которая от него требовалась. Пусть с задержками и с меньшими объемами, но процесс распределения был наконец-то запущен. Были жалобы советских делегатов на то, что британцы без разрешения снимают особо ценное оборудование с некоторых заводов, но нельзя утверждать, что именно это привело к полной остановке работы СКС в марте 1948 года. Отнюдь. Советская доля полученных предприятий на тот момент была выше предписанной (предположительно 38% вместо 25%). Также не забываем о том, что 60% полученного СССР должен был оплатить встречными поставками продовольствия, строительных материалов и так далее, пусть и не сразу (пять лет vs. двух на демонтаж). Первая отгрузка этих встречных поставок произошла в ноябре 1947 года [Enactments…, Vol.VIII,p.88], и 10 января 1948 делегаты договаривались уже о второй [IX,p.10], что указывает на то, что атмосфера в СКС была рабочая. И то, что вторая и все последующие отгрузки не состоялись, следует винить не делегатов СКС, а вышестоящие инстанции. В результате имеем долг СССР по встречным поставкам примерно в 44 млн. РМ., т.е. СССР выполнил свои встречные обязательства только на 12% [Sutton, 26]. Остановка работы СКС не случайно произошла в марте 1948: именно тогда власти Тризонии официально предупредили о грядущей денежной реформе. Деятельность СКС оказалась парализованной за три месяца до блокады Берлина. В воздухе носился ветер перемен.
Напомню, что срок демонтажа согласно Потсдаму истекал в марте 1948. Американцы к 31 марту 1948 сумели демонтировать только половину и закрыли (остановили) оставшуюся, добив демонтаж окончательно только в 1949 году. А слоупоки-британцы и французы затянули демонтаж аж до 1950. Британцев частично можно понять: в их зоне находилось больше всего заводов к вывозу. Но всё равно - нарушения союзниками Потсдамского соглашения на лицо. Все репарации остановились в апреле 1951 года. Всего союзники демонтировали 667 заводов (706 по другому источнику), совокупная стоимость которых оценивалась в 708.5 млн. РМ (в ценах 1938). Звучат ППС-оценки о 900 млн. РМ [Krueger, 287], или $250 млн. Если в процентах, то ИАРА к 1951 срезала 3.1% промышленных мощностей западной Германии уровня 1938 года. Если сравнивать с 1936, то промышленность западной Германии в 1948 году всё еще показывала рост в 11% [Haller, 283], и этот рост объясняется тем, что британцы половину заводов в своей зоне демонтировали только в 1949-50 гг., чем и был вызван гнев немцев, уже почувствовавших вкус полусвободной ФРГ.
Вы спросите, почему было разобрано всего 667, а не 1500. Всё дело в урезаниях демонтажного списка, что последовали после московской сессии СМИД (апрель 1947), когда СССР потерял свое влияние над этой программой. Первый пересмотр Плана промышленного уровня произошел (без участия СССР) в октябре 1947: к демонтажу были объявлены 682 заводов из Бизонии, включая 496 предприятий в британской зоне, в основном из металлургической отрасли. К середине 1948 года британцы еще не начали демонтаж на 175 заводах, и 144 только в процессе [Tollefsen,190]. В новом списке на демонтаж, значит, было 682 завода, 302 из которых – военного или двойного назначения. В британской зоне военные заводы представляли большинство. В Земле Северный Рейн-Вестфалия, где располагался Рур, 294 завода должны были быть демонтированы, и 43% из них были военными [154]. Американцы согласились на выпуск немецкой стали в 10.8 млн. тонн, что было позицией Великобритании аж с 1944 (Малкин). Британцы получили то, что хотели – самодостаточный Рур с выпуском в половину от нацистского пика.
После первого пересмотра Плана были и другие, менее радикальные. В Германию в 1947 приезжала миссия бывшего президента Гувера для оценки экономической ситуации. Затем в 1948 80-й Конгресс накануне выборов начал компанию против демонтажа, имея первичной целью подорвать предвыборную кампанию Трумэна [193]. Была резолюция №365 Палаты представителей о том, что СССР более не должен извлекать пользу из вывоза заводов из Германии. В апреле 1948 была поправка к Закону о помощи иностранным государствам (aka План Маршалла), которая разрешала оставлять те заводы в Германии, демонтаж которых навредил бы Программе европейского восстановления. Потом в июне была миссия Коллисона, рекомендовавшая сохранить 332 завода из списка. В августе кабинет предложил Трумэну сохранить 163 завода оттуда. После переизбрания Трумэна Конгресс сразу потерял интерес к проблеме немецких заводов, и все эти рекомендации отправились в мусорную корзину. В начале 1949 года был отчет Хамфри, когда британцы хотели демонтировать 5 крупных сталелитейных заводов, а американцы безуспешно пытались им помешать: только крупный Deutsche Edelstahlwerke в Krefeld был сохранен.
Осенью 1948 министром иностранных дел Франции стал Шуман, ратующий за немецко-французское сближение, поэтому позиция Франции стала мягче, сместившись к американской. И, наконец, последовало Вашингтонское соглашение о PLI (Запрещенных и ограниченных отраслях), ставшее ударом по сталепрокатной отрасли, оставив Германии 56% послевоенных мощностей (11.1 и 13.5 млн.т выпуска и мощностей соотв.), или 72% от 1936, и после которого демонтаж в британской зоне в коем-то веке набрал полный оборот: 53% всего демонтажа (в РМ) в западной Германии пришлось на 1949-50 гг.[Krueger, 292], а если смотреть по весу, то еще больше. Излишне напоминать, что СССР в этом пиршестве лома и чертовой матери не участвовал.
Британский размах пугал немцев. Аденауэр предлагал Бевину интернационализировать заводы или продать французам за американские кредиты, лишь бы оставить их целыми, но британцы отвечали отказом. Так, шаг за шагом, британцы подталкивали немцев к соглашению, которое позволило бы Великобритании остановить демонтаж без потери лица и закрепиться в МУР. Петерсбергское соглашение сохранило жизнь всего 25 заводам. К апрелю 1951 года британцы почти полностью выполнили свой план по демонтажу. Взамен Аденауэр соглашался принять участие в работе МУР, следовать всем ее предписаниям, а устав МУР был написан таким образом, чтобы эта организация не превратилась в центр европейской интеграции.
In collusion, можно подвести итоги. СССР получил из западной Германии в период 1945-1951, скорее всего, 39 заводов на сумму 140 млн. РМ ($168 млн.). Мог бы получить больше (на 225 млн. РМ), если бы продержался в СКС до 1951 и принимал участие в пересмотрах Плана промышленного уровня. Или еще больше (354 млн. РМ), если бы пересмотров Плана не было. По факту союзники не додали нам оборудования на 85 млн. РМ, но и мы в свою очередь не выполнили свои обязательства по встречным поставкам в 44 млн. РМ. Демонтаж в западных секторах Берлина в мае-июне 1945 грубо оценивают в 100 млн. РМ. (А если так, то СССР получил 240 млн. РМ, что больше причитающихся нам 25%; следовательно, союзники ничего нам не были должны, а вот мы зажали встречных поставок на 138 млн. РМ). От торгового флота Германии в 273 судна (173 млн. РМ) мы получили треть, или 57 млн. РМ. Интересно еще то, что даже в разгар берлинской блокады распределенные ранее заводы продолжали демонтироваться и отгружаться в пользу СССР. Промышленный демонтаж можно измерять по-разному: в валюте, в весе, в количестве вагонов-платформ, в количестве заводов. Последний способ может вводить в заблуждение, так как один гигантский завод может стоить 27 млн. РМ, а самый крохотный – 150 тыс. РМ.
[Конец]
Источники:
A year of Potsdam, the German economy since the surrender, 1945 / Germany (Territory under Allied occupation, 1945-1955 : U.S. Zone);
Enactments and Approved Papers of Allied Control Authority in Germany, Vol. I-IX;
Military government for Germany – Weekly information bulletin N. 42;
Hans-Joachim Braun, The German Economy in the Twentieth Century (Routledge Revivals): The German ... ;
Anthony Sutton, Western Technology and Soviet Economic Development, 1945-1965, Vol.III;
Trond Ove Tollefsen, British-German Fight over Dismantling, 2016 (dissertation);
Hans-Juergen Krueger, Who paid the bill?..., 2016 (dissertation);
Oliver Haller, Destroying Weapons of Coal, Air and Water:…, 2005 (dissertation);
Болдырев Р.Ю., Новая и Новейшая История 2016, №6;
Семиряга М.И., Как мы управляли Германией, 1995;
Катасонов В., Репарации по итогам Второй мировой войны: вопрос окончательно не закрыт, 2015.
Молотов В.М., Вопросы внешней политики: речи и заявления, 1948.
no subject
Date: 2018-01-09 04:40 pm (UTC)Если бы решил проштудировать этот вопрос, то я бы почитал:
1. Википедию. Лучше англоязычную. Ключевое слово для поиска: Neisse Polish administration controversy 1945 Potsdam. Возможно, что в Вики найдется ссылка на короткую академическую статью, где этот вопрос полностью закрывается.
2. Про «Ныса-Лужицка» и «Ныса-Клодзка», чем они отличаются, и какое недопонимание произошло во время Потсдамской конференции в связи с этим.
3. (Это самое трудоемкое) Скачал бы протоколы Ялтинской и Потсдамской конференции на американском архивном сайте (google: FRUS Potsdam/Yalta conference 1945 Neisse) и сделал бы поиск по упоминаю реки Нейсе (Ныса, то есть) и вычитал, кто первый предложил установить границу по этой реке и какой график ввода польской администрации на этих землях предлагался.
no subject
Date: 2018-01-10 11:48 am (UTC)