Сознанием горд от двух прочитанных книг
Oct. 21st, 2018 12:20 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lafeberВеликий китайский мудрец Сунь-Цзы написал: «Та страна, которая не хочет кормить своих историков, будет кормить чужих». Позднее тот же Сунь-Цзы уточнил, что страна, которая не хочет кормить своих историков, обречена скачивать ПДФ историков чужих. Какая глубокая проницательность! За последний месяц мною было освоено две западные пдфки и ноль отечественных. Диссертация про дипломатию периода Вьетнамской войны и монография про экономику послевоенного СССР. В диссере про Вторую индокитайскую я искал легкого развлекательного чтива без потребности что-либо выписывать и запоминать, так как я не хочу и не планирую забредать глубоко во вьетнамские мангры, поэтому мое описание этого исследования 2014 года на 190 страниц будет ограничено парой мыслей.
Эта работа описывает франко-американские отношения 1963-1973 годов. То, как общались между собой Де Голль с одной стороны, и Джонсон и Никсон – с другой. Дипломатическая роль Франции была существенной в тот период, так как Франция как бывшая колониальная держава в Индокитае обладала уникальными возможностями по поиску мирного урегулирования того конфликта. Культурные связи между бывшей метрополией и Вьетминем были всё еще сильны, и основные мирные инициативы в 60-х замысливались в парижских посольствах и торгпредствах, так как именно в Париже сидели неофициальные представители ДРВ. Если бы кошка раздора не пробежала между Де Голлем и Линдоном Джонсоном в 1963 году, то американский президент получил бы отличного посредника с глубоким пониманием региональной ситуации и смог бы избежать втягивания в ту бесперспективную бойню. Администрация Джонсона так сильно не переваривала Де Голля, что игнорировала все его подсказки и речи про способы нейтрализации Вьетнама, намереваясь пересидеть и дождаться другого, более «вменяемого», француза на посту президента. Следует признать, что Франция в 60-е года вела себя отвратительно с точки зрения американцев. За исключением Карибского кризиса, когда Де Голль безоговорочно поддержал позицию Кеннеди, все остальные французские шаги подрывали атлантическое единство. Именно голлизм первым предложил путь детанта (т.е. политики смягчения отношений с СССР), а Никсон был всего лишь усердным учеником, с восторгом смотрящим в рот своему учителю – Де Голлю. Франция начала создавать свой собственный атомный арсенал (force de frappe) в 1960. Франция ветировала включение Британии в ЕЭС в 1963. При обсуждении ГАТТ де Голль сумел вывести за рамки договоренностей сельское хозяйство. Франция бросила вызов доллару. Де Голль сорвал американскую инициативу по созданию Многосторонних сил, которые бы передали контроль над ядерным оружием НАТО. Франция отказалась подписывать договор о частичном запрете ядерных испытаний (в атмосфере). Де Голль признал КНР в 1964 и поддерживал арабов в Шестидневной войне 1967 года. В начале 1966 Франция вышла из военных структур НАТО (оставшись в политических органах), а в 1967 потребовала вывода всех чужих – американских – войск со своей территории. В свете всего перечисленного раздражение, даже ярость, Джонсона понятна.
В то же самое время Де Голль высказывал весьма здравые соображения по вопросам нейтрализации Индокитая. Нейтрализация Лаоса 1962 года служила хорошим шаблоном для всего региона, а титоисткая Югославия – примером того, что победа коммунистов не уводит автоматически страну под контроль Москвы. Но Линдон Джонсон и его госсек Дин Раск, разумеется, прошляпили эти полимеры. Джонсон не был уж таким непримиримым ястребом, жаждущим войны. У него были другие, мирные, приоритеты (см. Великое общество / Great Society). Но засилье в мозгах теории «складывающихся костяшек домино» требовала от него закусывать антикоммунистические удила. В 1954 году, когда Вьетминь истреблял французов в Дьен-Бьен-Фу, а американский Генштаб (ОКНШ) всерьез продумывал способы применения тактического ядерного оружия для помощи осажденному гарнизону, в среде американских стратегов впервые была озвучена эта самая «domino theory», которая за 20 лет подведет США под монастырь. Заложник этой негибкой теории Линдон Джонсон был обречен. Со стороны глухо доносился голос «великого француза», подсказывающего, где находится пожарный выход, но надышавшийся угарным газом неприятия Джонсон в делириумной горячке отмахивался от рекомендаций, бредя в сторону разгорающегося пожара. В общем, хорошее чтиво получилось.
Источник: The Indochina Syndrome, War, Memory and Franco-American conflict over Vietnam, 1963-1973, Douglas Snyder, thesis, 2014.
Историк-экономист Филип Хэнсон много писал про советскую экономику. В библиографии к его монографии «Расцвет и крах советской экономики» он перечисляет семь своих предыдущих книг на эту же тематику. То есть, как минимум восемь книг он посвятил народному хозяйству СССР. Автор входил в делегацию Сороса, которая секретно приезжала в СССР в 1988-89 годах и советовала Горбачеву как лучше проводить рыночные реформы.
Книга мне сильно понравилась. Она не столь объемна как исследование Адама Туза о нацистской экономике (Wages of Destruction), но потрясает видами глубинных, долгосрочных, почти хтонических, процессов, что перекореживали Советский Союз и частично дожили до наших, российских, времен. Например, раньше я особенно не задумывался о том, насколько плохо обстояли дела в сельском хозяйстве. Для меня было открытием узнать, что после смерти Сталина руководство страны всё больше внимания уделяло колхозам, доведя долю инвестиций в 1980 году в СХ до 27% (с 12% в 1951) и что в 1975-1980 годах инвестиции во все отрасли были снижены, кроме СХ. А когда вы перераспределяете ресурсы от высокопроизводительных отраслей к низкопроизводительным отраслям, то ваша агрегированная продуктивность может упасть, что отражается на замедлении прироста ВВП, которое теперь поделите на рост численности населения. Автор пишет, что в 1970-е года сложилась ситуация, что эффективней было продать тонну нефти за рубеж, за которую буржуи присылали нам 1.6 тонны зерна, чем сжечь эту же тонну нефти в колхозном комбайне, который максимум дополнительно даст 250-500 кг. импортозаместительного зерна. Закупки зерна Хрущевым в 1963 году были временной мерой, но как мы знаем, нет ничего более постоянного, чем временное. Temporary expedients so often become an established routine. Каждая 4-5 калория в диете советского гражданина была импортной. Сталин не боялся голода так, как боялся его Брежнев. Стоило только ухудшиться платежному балансу, то в первую очередь ужимались закупки западного оборудования – валютный приоритет отдавался импорту продовольствия. На фоне этой правительственной пищевой боязни по-новому выглядит Горбачев. Его ведь в Политбюро пригласили специально для решения проблемы стагнации продуктивности в колхозах, а чем он занялся в первую очередь? Ускорением. «Ускорение развития социалистических отношения в машиностроительной промышленности» - кажется, так звучало полное название его программы еще до «перестройки». Горбачев предлагал уменьшить долю инвестиций в СХ и сконцентрироваться на модернизации обрабатывающих отраслей. То есть, он «предал» дело Маленкова-Черненко, встав на сталинские рельсы усиления индустриализации. Во время первого путинского принципата (2000-2008) эта горбачевская логика достигла своей максимальной монокультурной кристаллизации – высокоэффективная нефтедобыча позволила стране довести уровень импорта продовольствия до 45%, а непродовольственных товаров – до 55%. Второй путинский принципат (2012-2018) вынуждено обращает свой взор на менее продуктивные отрасли вследствие непредсказуемости и непостоянства газонефтяного сектора. Неудивительно, что за последнее десятилетие российский ВВП топчется на месте, показав совокупный рост всего 1%: поросята и тушки-бройлеры путаются под ногами. Путинское правительство с удовольствием бы увеличило нефтяные инвестиции с намерением продолжить езду по этим баррельным горкам, но волевым усилием уходит в завязку. Последние 9 брежневских лет должны были уже к этому моменту научить их, что пик нефтяных цен всего лишь загоняет вглубь экономические болячки, не излечивая их. Западные публицисты, когда касаются событий 2014-18 годов, ошибочно, на мой взгляд, диагностируют у Российской Федерации «синдром отрицания своей управленческой ущербности, усугубленный сырьевым бумом». [Russia has been suffering from its own mismanagement, failure to do a reset based on their new reality and living in denial under the cover of a commodities boom]. По моему мнению, переход от стадии «отрицания» к «принятию» случился где-то в 2011 году, в результате чего мы имеем все эти антисанкции и импортозамещение.
Я долго размусоливать далее не буду, но отмечу, что автор считает, что СССР развалился не из-за экономических проблем, а из-за политических. Хотя реформы Горбачева были проведены топорно, половинчато и были свернуты в 1990 году, успев нанести серьезный ущерб макроэкономике Союза, у него были все возможности стабилизировать ситуацию, после которой СССР продолжил бы существовать и далее, падагрически ковыляя и хромая на обе ноги. Резкого падения промышленного выпуска не было в 1990 и, кажется, в 1991 годах. Урожаи в последние советские годы были нормальными. Системный вакуум образовался с приходом Ельцина на пост председателя ВС РСФСР, после чего начался политический распад.
Почему Горбачев позволил себе заигрывать с Ельциным? Это сложный политический вопрос, касающийся вопросов управления. Про это еще жаловался Брежнев в 1978 году, когда в «Правде» открытым текстом написал, что «указы издаются, но министерства не выполняют их» (28 ноября, 1978, стр. 1-2). В наши дни Путин, скорее всего, жалуется на то, что правительство Медведева не выполняет его распоряжения. Я помню эти кадры из Федерального Собрания, где тысячи федеральных чиновников сидят рядами и тупят взглядами в пол, когда с трибуны их президент укоряет их в том, что они срывают его программы своим тихим саботажем. А Васька слушает да ест. Горбачев столкнулся с той же самой инертной чиновничьей массой в 1986 году, которое всё его «ускорение» в гробу видело. И тогда Горбачев решился на рискованный шаг, обратившись через номенклатурные головы к низовому электорату (grassroots по-английски). Одним из таких таранов был Ельцин, временно покинувший номенклатурные ряды. Он и альтернативные выборы должны были держать чиновников в постоянном тонусе, что позволило бы Горбачеву снизить их сопротивление его реформам. Но к сожалению для Горбачева и всего СССР Ельцин пошел в разнос летом 1990 года, а Горбачев не захотел устранить его привычными гэбэшными методами.
Источник: Philip Hanson, Rise and Fall of Soviet Economy, 2003.
Эта работа описывает франко-американские отношения 1963-1973 годов. То, как общались между собой Де Голль с одной стороны, и Джонсон и Никсон – с другой. Дипломатическая роль Франции была существенной в тот период, так как Франция как бывшая колониальная держава в Индокитае обладала уникальными возможностями по поиску мирного урегулирования того конфликта. Культурные связи между бывшей метрополией и Вьетминем были всё еще сильны, и основные мирные инициативы в 60-х замысливались в парижских посольствах и торгпредствах, так как именно в Париже сидели неофициальные представители ДРВ. Если бы кошка раздора не пробежала между Де Голлем и Линдоном Джонсоном в 1963 году, то американский президент получил бы отличного посредника с глубоким пониманием региональной ситуации и смог бы избежать втягивания в ту бесперспективную бойню. Администрация Джонсона так сильно не переваривала Де Голля, что игнорировала все его подсказки и речи про способы нейтрализации Вьетнама, намереваясь пересидеть и дождаться другого, более «вменяемого», француза на посту президента. Следует признать, что Франция в 60-е года вела себя отвратительно с точки зрения американцев. За исключением Карибского кризиса, когда Де Голль безоговорочно поддержал позицию Кеннеди, все остальные французские шаги подрывали атлантическое единство. Именно голлизм первым предложил путь детанта (т.е. политики смягчения отношений с СССР), а Никсон был всего лишь усердным учеником, с восторгом смотрящим в рот своему учителю – Де Голлю. Франция начала создавать свой собственный атомный арсенал (force de frappe) в 1960. Франция ветировала включение Британии в ЕЭС в 1963. При обсуждении ГАТТ де Голль сумел вывести за рамки договоренностей сельское хозяйство. Франция бросила вызов доллару. Де Голль сорвал американскую инициативу по созданию Многосторонних сил, которые бы передали контроль над ядерным оружием НАТО. Франция отказалась подписывать договор о частичном запрете ядерных испытаний (в атмосфере). Де Голль признал КНР в 1964 и поддерживал арабов в Шестидневной войне 1967 года. В начале 1966 Франция вышла из военных структур НАТО (оставшись в политических органах), а в 1967 потребовала вывода всех чужих – американских – войск со своей территории. В свете всего перечисленного раздражение, даже ярость, Джонсона понятна.
В то же самое время Де Голль высказывал весьма здравые соображения по вопросам нейтрализации Индокитая. Нейтрализация Лаоса 1962 года служила хорошим шаблоном для всего региона, а титоисткая Югославия – примером того, что победа коммунистов не уводит автоматически страну под контроль Москвы. Но Линдон Джонсон и его госсек Дин Раск, разумеется, прошляпили эти полимеры. Джонсон не был уж таким непримиримым ястребом, жаждущим войны. У него были другие, мирные, приоритеты (см. Великое общество / Great Society). Но засилье в мозгах теории «складывающихся костяшек домино» требовала от него закусывать антикоммунистические удила. В 1954 году, когда Вьетминь истреблял французов в Дьен-Бьен-Фу, а американский Генштаб (ОКНШ) всерьез продумывал способы применения тактического ядерного оружия для помощи осажденному гарнизону, в среде американских стратегов впервые была озвучена эта самая «domino theory», которая за 20 лет подведет США под монастырь. Заложник этой негибкой теории Линдон Джонсон был обречен. Со стороны глухо доносился голос «великого француза», подсказывающего, где находится пожарный выход, но надышавшийся угарным газом неприятия Джонсон в делириумной горячке отмахивался от рекомендаций, бредя в сторону разгорающегося пожара. В общем, хорошее чтиво получилось.
Источник: The Indochina Syndrome, War, Memory and Franco-American conflict over Vietnam, 1963-1973, Douglas Snyder, thesis, 2014.
Историк-экономист Филип Хэнсон много писал про советскую экономику. В библиографии к его монографии «Расцвет и крах советской экономики» он перечисляет семь своих предыдущих книг на эту же тематику. То есть, как минимум восемь книг он посвятил народному хозяйству СССР. Автор входил в делегацию Сороса, которая секретно приезжала в СССР в 1988-89 годах и советовала Горбачеву как лучше проводить рыночные реформы.
Книга мне сильно понравилась. Она не столь объемна как исследование Адама Туза о нацистской экономике (Wages of Destruction), но потрясает видами глубинных, долгосрочных, почти хтонических, процессов, что перекореживали Советский Союз и частично дожили до наших, российских, времен. Например, раньше я особенно не задумывался о том, насколько плохо обстояли дела в сельском хозяйстве. Для меня было открытием узнать, что после смерти Сталина руководство страны всё больше внимания уделяло колхозам, доведя долю инвестиций в 1980 году в СХ до 27% (с 12% в 1951) и что в 1975-1980 годах инвестиции во все отрасли были снижены, кроме СХ. А когда вы перераспределяете ресурсы от высокопроизводительных отраслей к низкопроизводительным отраслям, то ваша агрегированная продуктивность может упасть, что отражается на замедлении прироста ВВП, которое теперь поделите на рост численности населения. Автор пишет, что в 1970-е года сложилась ситуация, что эффективней было продать тонну нефти за рубеж, за которую буржуи присылали нам 1.6 тонны зерна, чем сжечь эту же тонну нефти в колхозном комбайне, который максимум дополнительно даст 250-500 кг. импортозаместительного зерна. Закупки зерна Хрущевым в 1963 году были временной мерой, но как мы знаем, нет ничего более постоянного, чем временное. Temporary expedients so often become an established routine. Каждая 4-5 калория в диете советского гражданина была импортной. Сталин не боялся голода так, как боялся его Брежнев. Стоило только ухудшиться платежному балансу, то в первую очередь ужимались закупки западного оборудования – валютный приоритет отдавался импорту продовольствия. На фоне этой правительственной пищевой боязни по-новому выглядит Горбачев. Его ведь в Политбюро пригласили специально для решения проблемы стагнации продуктивности в колхозах, а чем он занялся в первую очередь? Ускорением. «Ускорение развития социалистических отношения в машиностроительной промышленности» - кажется, так звучало полное название его программы еще до «перестройки». Горбачев предлагал уменьшить долю инвестиций в СХ и сконцентрироваться на модернизации обрабатывающих отраслей. То есть, он «предал» дело Маленкова-Черненко, встав на сталинские рельсы усиления индустриализации. Во время первого путинского принципата (2000-2008) эта горбачевская логика достигла своей максимальной монокультурной кристаллизации – высокоэффективная нефтедобыча позволила стране довести уровень импорта продовольствия до 45%, а непродовольственных товаров – до 55%. Второй путинский принципат (2012-2018) вынуждено обращает свой взор на менее продуктивные отрасли вследствие непредсказуемости и непостоянства газонефтяного сектора. Неудивительно, что за последнее десятилетие российский ВВП топчется на месте, показав совокупный рост всего 1%: поросята и тушки-бройлеры путаются под ногами. Путинское правительство с удовольствием бы увеличило нефтяные инвестиции с намерением продолжить езду по этим баррельным горкам, но волевым усилием уходит в завязку. Последние 9 брежневских лет должны были уже к этому моменту научить их, что пик нефтяных цен всего лишь загоняет вглубь экономические болячки, не излечивая их. Западные публицисты, когда касаются событий 2014-18 годов, ошибочно, на мой взгляд, диагностируют у Российской Федерации «синдром отрицания своей управленческой ущербности, усугубленный сырьевым бумом». [Russia has been suffering from its own mismanagement, failure to do a reset based on their new reality and living in denial under the cover of a commodities boom]. По моему мнению, переход от стадии «отрицания» к «принятию» случился где-то в 2011 году, в результате чего мы имеем все эти антисанкции и импортозамещение.
Я долго размусоливать далее не буду, но отмечу, что автор считает, что СССР развалился не из-за экономических проблем, а из-за политических. Хотя реформы Горбачева были проведены топорно, половинчато и были свернуты в 1990 году, успев нанести серьезный ущерб макроэкономике Союза, у него были все возможности стабилизировать ситуацию, после которой СССР продолжил бы существовать и далее, падагрически ковыляя и хромая на обе ноги. Резкого падения промышленного выпуска не было в 1990 и, кажется, в 1991 годах. Урожаи в последние советские годы были нормальными. Системный вакуум образовался с приходом Ельцина на пост председателя ВС РСФСР, после чего начался политический распад.
Почему Горбачев позволил себе заигрывать с Ельциным? Это сложный политический вопрос, касающийся вопросов управления. Про это еще жаловался Брежнев в 1978 году, когда в «Правде» открытым текстом написал, что «указы издаются, но министерства не выполняют их» (28 ноября, 1978, стр. 1-2). В наши дни Путин, скорее всего, жалуется на то, что правительство Медведева не выполняет его распоряжения. Я помню эти кадры из Федерального Собрания, где тысячи федеральных чиновников сидят рядами и тупят взглядами в пол, когда с трибуны их президент укоряет их в том, что они срывают его программы своим тихим саботажем. А Васька слушает да ест. Горбачев столкнулся с той же самой инертной чиновничьей массой в 1986 году, которое всё его «ускорение» в гробу видело. И тогда Горбачев решился на рискованный шаг, обратившись через номенклатурные головы к низовому электорату (grassroots по-английски). Одним из таких таранов был Ельцин, временно покинувший номенклатурные ряды. Он и альтернативные выборы должны были держать чиновников в постоянном тонусе, что позволило бы Горбачеву снизить их сопротивление его реформам. Но к сожалению для Горбачева и всего СССР Ельцин пошел в разнос летом 1990 года, а Горбачев не захотел устранить его привычными гэбэшными методами.
Источник: Philip Hanson, Rise and Fall of Soviet Economy, 2003.
no subject
Date: 2018-10-22 02:47 pm (UTC)Киссинджер пишет, что гласность должна была привлечь на сторону Горбачева т.н. интеллигенцию, которая «была в загоне», если верить бывшему госсеку. Про перестройку он написал то же самое только с «технократами». Я не совсем тут доверяю его мнению. Требуется анализ социальной структуры СССР, кто такие технократы и была ли интеллигенция «в загоне». Киссинджер добавляет, что, когда он был в Москве, в 1988 году один кремлевский сотрудник доверительно ему сказал, что горбачевская гласность привела к тому, что все, кто был старше 25 лет, считай, жизнь свою прожили зря. Т.е. Горбачеву удалось лишить морального авторитета среди населения всю руководящую вертикаль страны.
Став президентом СССР, Горбачев тем самым порвал с партией. Теперь крах партии необязательно задел бы его. Это как Путин, который дальновидно не возглавляет ЕР, потому что не хочет запачкаться о «воров и жуликов», но возглавляет ОФН, который непонятно что, но как низовая структура может развернуться неприятными хубейвинами по свистку.