![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lafeberПредлагаю к прочтению пару страниц из книги Александра Дюкова «Протекторат Литва. Тайное сотрудничество с нацистами и нереализованный сценарий утраты литовской независимости, 1939-1940 гг.», страницы 50-58. Цитата интересна в том плане, что объясняет, почему протоколы НКВД-НКГБ могут быть достоверным и ценным источником.
Название книги пугает и создает впечатление, что это современное переиздание замшелой советской пропаганды в стиле «Не стоит слишком горевать по присоединению Литвы к Советскому Союзу, если сам президент [Сметона] не ценит независимость Литвы, решается ее похоронить поисками немецкой опеки». Книгу я до конца еще не дочитал, но начало очень ровное (за исключением стр. 11-12, где дается небесспорная картина дипломатической обстановки лета 1939 года), академически и методологически выдержанное, что позволяет надеяться на исторический объективизм без сектантских вихляний. Фактически книга это протоколы допросов главы госбезопасности Литвы Повилайтиса. Их предваряет объяснение Дюкова о методах анализа этих текстов. Результаты анализа изложены в самом начале и в комментариях к протоколам. Те, кого не удовлетворяет методология, вольны сами читать протоколы в сыром виде и интерпретировать их по-своему. Довольно честный подход.
Повилайтис был главным контрразведчиком Литвы. Летом 1940 он был арестован литовской полицией при попытке бегства к Германию, в день известного советского ультиматума и передан СССР. НКВД допрашивал его год, а потом расстрелял 23 июня 1941 года, на следующий день после нападения Германии на СССР. История о контактах Повилайтиса и Сметоны с Гиммлером несомненно реальна, ведь иначе почему в первом секретном протоколе к Пакту Риббентропа-Молотова Литва была включена в германскую зону интересов. Дыма без огня не бывает. Более того, эти тексты были взяты из литовских архивов, а мы все прекрасно знаем, что Прибалтика, Азербайджан, да и Украина сейчас, прохладно относятся к идее сохранения секретов КГБ. «Всё, что есть в холодильнике, на стол!»
Итак, цитата:
В последние годы можно наблюдать весьма активное введение в научный оборот материалов архивно-следственных дел сталинского периода. … Однако, невзирая на столь масштабное использование исследователями данного вида источников, в обществе продолжает существовать широко распространенное представление о том, что материалы следственных дел НКВД-НКГБ по определению не могут рассматриваться в качестве достоверных, поскольку в советских органах безопасности практиковалось применение пыток в отношении подследственных.
Конечно, было бы странным отрицать тот несомненный факт, что пытки в отношении обвиняемых входили в арсенал следователей сталинского времени; однако масштабы применения подобных методов следствия очень сильно варьировались в зависимости от времени и стоявших перед следователями задач. Во время Большого Террора 1937-1938., когда задачей следователей было максимально быстрое осуждение людей, попавших в жернова репрессивной машины, «выбивание» у подследственных необходимых показаний было крайне широко распространенно (хотя все равно не носило характера всеобщей практики). После окончания «массовых операций» и принятия 17 ноября 1938 г. постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» применение пыток в отношении подследственных резко сократилось. Перед следователями больше не ставилась задача максимально быстрого репрессирования обвиняемых – и это не могло не сказаться на методах следствия.
Необходимо понимать, что применяемые следователем методы в значительной степени зависят от стоящих перед ним задач. Задачей следователя может быть осуждение подследственного; в этом случае он будет пытаться зафиксировать показания, свидетельствующие о вине подследственного, и передать дело на рассмотрение судебных или чрезвычайных судебных органов. Если же при этом начальство требует расследовать дела в отношении арестованных как можно быстрее (в 1937-1938 гг., например, «заранее определялось количество признаний, которых должен был добиться в течение суток каждый следователь от арестованных»), то в ход практически неизбежно идут различные методы физического воздействия, направленные на «выбивание» заведомо ложных показаний.
Когда перед работающим в «штатном» режиме следователем стоит задача не только подготовить дело обвиняемого к передаче в судебные органы, но и получить показания, имеющие оперативный интерес для органов госбезопасности, все резко меняется. Следственная работа носит более тщательный характер, направлена на получение максимально достоверной информации, в том числе – не имеющей прямого отношения к предъявленному обвинению. Возможность применения мер физического воздействия к подследственному в этом случае хоть и не исчезает полностью, но существенно сокращается. Перед следователем также не встает задача по «выбиванию» заведомо ложных показаний.
Обращение к материалам следственных дел в отношении лиц, разработка которых представляла для советских органов безопасности оперативный интерес, подтверждает вышесказанное.
Анализируя показания, полученные советскими органами госбезопасности в результате допросов приближенных Гитлера, германские историки М.Уль и Х.Эрбле отмечают их высокую фактологическую точность. … Украинские исследователи, проведя сравнение показаний арестованных руководителей ОУН-УПА с независимыми историческими источниками, так же свидетельствуют о высокой достоверности содержащейся протоколах допросов информации. Российские историки В.С. Христофоров и В.Г. Макаров, благодаря многолетней работе которых общественности стали доступны многие материалы следственных дел в отношении нацистских преступников, отмечают достоверность сообщавшейся подследственными информации. …
Приступая к проверке достоверности информации, содержащейся в следственном деле сталинского периода, представляется необходимым установить:
- существуют ли достоверные свидетельства о применении следователями пыток в отношении подследственного;
- является ли первостепенной задачей следователя осуждение арестованного или получение информации оперативного характера;
- не носят ли показания подследственного шаблонный и расплывчатый характер, свидетельствующий о возможной фальсификации их следователем. …
Попытаемся ответить на все эти вопросы применительно к изучаемым нами материалам следственного дела А. Повилайтиса. … О применении пыток может свидетельствовать отказ подследственного от данных им под принуждением показаний – такие случаи встречаются в следственных делах сталинского периода достаточно часто. Однако в известных нам материалах следственного дела Повилайтиса подобные свидетельства отсутствуют. … Косвенным образом о пытках может свидетельствовать существенное изменение подчерка подследственного. Однако сравнение подчерка Повилайтиса в собственноручных показаниях конца сентября 1940 и 4 февраля 1941 г. с почерком письма жене в июне 1940 г. не дает возможности говорить о каких-либо кардинальных изменениях, могущих свидетельствовать о пытках. … Отвечая на вопрос о задачах, стоявшими перед следователями, ведшими дело Повилайтиса, отметим, что человек, много лет возглавлявший литовскую спецслужбу, вне всякого сомнения, представлял для органов НКВД очень большой оперативный интерес. … Следователи пытались выяснить известную Повилайтису информацию об агентуре Департамента государственной безопасности в политических партиях, общественных организациях, об установленной агентуре иностранных разведывательных органов в Литве, … С учетом того, что Повилайтису было предъявлено обвинение по статьям 58-6 (шпионаж) и ст. 58-13 (активная борьба против рабочего класса или революционного движения) УК РСФСР, для простого осуждения бывшего главы литовской спецслужбы выявление всех этих подробностей было абсолютно излишним. Значение эти подробности имели только при их оперативном использовании. Из этого мы можем сделать вывод, что задачей следователей являлось не столько осуждение Повилайтиса (оно было предопределено), сколько получение от него информации оперативного характера. Это уменьшает возможность применения по отношению в Повилайтису мер физического воздействия и исключает «выбивание» у него заведомо ложных показаний. …
Перейдем теперь к источникам …В рассматриваемом случае мы видим, что показания не только предельно корректны, и полны деталей, которых ни один следователь НКВД просто не смог бы выдумать (да и не решился бы).
Название книги пугает и создает впечатление, что это современное переиздание замшелой советской пропаганды в стиле «Не стоит слишком горевать по присоединению Литвы к Советскому Союзу, если сам президент [Сметона] не ценит независимость Литвы, решается ее похоронить поисками немецкой опеки». Книгу я до конца еще не дочитал, но начало очень ровное (за исключением стр. 11-12, где дается небесспорная картина дипломатической обстановки лета 1939 года), академически и методологически выдержанное, что позволяет надеяться на исторический объективизм без сектантских вихляний. Фактически книга это протоколы допросов главы госбезопасности Литвы Повилайтиса. Их предваряет объяснение Дюкова о методах анализа этих текстов. Результаты анализа изложены в самом начале и в комментариях к протоколам. Те, кого не удовлетворяет методология, вольны сами читать протоколы в сыром виде и интерпретировать их по-своему. Довольно честный подход.
Повилайтис был главным контрразведчиком Литвы. Летом 1940 он был арестован литовской полицией при попытке бегства к Германию, в день известного советского ультиматума и передан СССР. НКВД допрашивал его год, а потом расстрелял 23 июня 1941 года, на следующий день после нападения Германии на СССР. История о контактах Повилайтиса и Сметоны с Гиммлером несомненно реальна, ведь иначе почему в первом секретном протоколе к Пакту Риббентропа-Молотова Литва была включена в германскую зону интересов. Дыма без огня не бывает. Более того, эти тексты были взяты из литовских архивов, а мы все прекрасно знаем, что Прибалтика, Азербайджан, да и Украина сейчас, прохладно относятся к идее сохранения секретов КГБ. «Всё, что есть в холодильнике, на стол!»
Итак, цитата:
В последние годы можно наблюдать весьма активное введение в научный оборот материалов архивно-следственных дел сталинского периода. … Однако, невзирая на столь масштабное использование исследователями данного вида источников, в обществе продолжает существовать широко распространенное представление о том, что материалы следственных дел НКВД-НКГБ по определению не могут рассматриваться в качестве достоверных, поскольку в советских органах безопасности практиковалось применение пыток в отношении подследственных.
Конечно, было бы странным отрицать тот несомненный факт, что пытки в отношении обвиняемых входили в арсенал следователей сталинского времени; однако масштабы применения подобных методов следствия очень сильно варьировались в зависимости от времени и стоявших перед следователями задач. Во время Большого Террора 1937-1938., когда задачей следователей было максимально быстрое осуждение людей, попавших в жернова репрессивной машины, «выбивание» у подследственных необходимых показаний было крайне широко распространенно (хотя все равно не носило характера всеобщей практики). После окончания «массовых операций» и принятия 17 ноября 1938 г. постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» применение пыток в отношении подследственных резко сократилось. Перед следователями больше не ставилась задача максимально быстрого репрессирования обвиняемых – и это не могло не сказаться на методах следствия.
Необходимо понимать, что применяемые следователем методы в значительной степени зависят от стоящих перед ним задач. Задачей следователя может быть осуждение подследственного; в этом случае он будет пытаться зафиксировать показания, свидетельствующие о вине подследственного, и передать дело на рассмотрение судебных или чрезвычайных судебных органов. Если же при этом начальство требует расследовать дела в отношении арестованных как можно быстрее (в 1937-1938 гг., например, «заранее определялось количество признаний, которых должен был добиться в течение суток каждый следователь от арестованных»), то в ход практически неизбежно идут различные методы физического воздействия, направленные на «выбивание» заведомо ложных показаний.
Когда перед работающим в «штатном» режиме следователем стоит задача не только подготовить дело обвиняемого к передаче в судебные органы, но и получить показания, имеющие оперативный интерес для органов госбезопасности, все резко меняется. Следственная работа носит более тщательный характер, направлена на получение максимально достоверной информации, в том числе – не имеющей прямого отношения к предъявленному обвинению. Возможность применения мер физического воздействия к подследственному в этом случае хоть и не исчезает полностью, но существенно сокращается. Перед следователем также не встает задача по «выбиванию» заведомо ложных показаний.
Обращение к материалам следственных дел в отношении лиц, разработка которых представляла для советских органов безопасности оперативный интерес, подтверждает вышесказанное.
Анализируя показания, полученные советскими органами госбезопасности в результате допросов приближенных Гитлера, германские историки М.Уль и Х.Эрбле отмечают их высокую фактологическую точность. … Украинские исследователи, проведя сравнение показаний арестованных руководителей ОУН-УПА с независимыми историческими источниками, так же свидетельствуют о высокой достоверности содержащейся протоколах допросов информации. Российские историки В.С. Христофоров и В.Г. Макаров, благодаря многолетней работе которых общественности стали доступны многие материалы следственных дел в отношении нацистских преступников, отмечают достоверность сообщавшейся подследственными информации. …
Приступая к проверке достоверности информации, содержащейся в следственном деле сталинского периода, представляется необходимым установить:
- существуют ли достоверные свидетельства о применении следователями пыток в отношении подследственного;
- является ли первостепенной задачей следователя осуждение арестованного или получение информации оперативного характера;
- не носят ли показания подследственного шаблонный и расплывчатый характер, свидетельствующий о возможной фальсификации их следователем. …
Попытаемся ответить на все эти вопросы применительно к изучаемым нами материалам следственного дела А. Повилайтиса. … О применении пыток может свидетельствовать отказ подследственного от данных им под принуждением показаний – такие случаи встречаются в следственных делах сталинского периода достаточно часто. Однако в известных нам материалах следственного дела Повилайтиса подобные свидетельства отсутствуют. … Косвенным образом о пытках может свидетельствовать существенное изменение подчерка подследственного. Однако сравнение подчерка Повилайтиса в собственноручных показаниях конца сентября 1940 и 4 февраля 1941 г. с почерком письма жене в июне 1940 г. не дает возможности говорить о каких-либо кардинальных изменениях, могущих свидетельствовать о пытках. … Отвечая на вопрос о задачах, стоявшими перед следователями, ведшими дело Повилайтиса, отметим, что человек, много лет возглавлявший литовскую спецслужбу, вне всякого сомнения, представлял для органов НКВД очень большой оперативный интерес. … Следователи пытались выяснить известную Повилайтису информацию об агентуре Департамента государственной безопасности в политических партиях, общественных организациях, об установленной агентуре иностранных разведывательных органов в Литве, … С учетом того, что Повилайтису было предъявлено обвинение по статьям 58-6 (шпионаж) и ст. 58-13 (активная борьба против рабочего класса или революционного движения) УК РСФСР, для простого осуждения бывшего главы литовской спецслужбы выявление всех этих подробностей было абсолютно излишним. Значение эти подробности имели только при их оперативном использовании. Из этого мы можем сделать вывод, что задачей следователей являлось не столько осуждение Повилайтиса (оно было предопределено), сколько получение от него информации оперативного характера. Это уменьшает возможность применения по отношению в Повилайтису мер физического воздействия и исключает «выбивание» у него заведомо ложных показаний. …
Перейдем теперь к источникам …В рассматриваемом случае мы видим, что показания не только предельно корректны, и полны деталей, которых ни один следователь НКВД просто не смог бы выдумать (да и не решился бы).
no subject
Date: 2022-11-06 09:13 am (UTC)https://buksartis.livejournal.com/379918.html
no subject
Date: 2023-04-12 04:59 am (UTC)https://allin777.livejournal.com/410401.html