lafeber

Это Комиссия по рассекречиванию документов в Болгарии так называется.

Если так подумать, то это перспективный источник. Мне, например, было бы интересно узнать, получал ли посол Болгарии в Турции Никола Антонов какие-либо инструкции из Москвы в 1945-46 годах, согласно которым он, предположительно, должен был охмурять турецких политиков и подталкивать их на подписание неравного договора с СССР о взаимной безопасности в районе Проливов.

На аббревиатуру я наткнулся у mitch@lj. Ну не хочу я давать на него ссылки, но придется:

https://mi3ch.livejournal.com/4820844.html

Там по ссылке две страницы про "комплекс мероприятий КГБ по продвижению на Западе определенных слухов". В данном случае про "искусственное происхождение СПИДа". Хотя я уверен, что КГБ проводил схожие кампании по дезинформации, я пока бы поостерегся ссылаться на этот документ - сперва требуется понять, как именно этот документ стал достоянием общественности (публикация сборника документов? Индивидуальный запрос?). То есть, кто первым выкопал архивный документ и где архивная ссылка вообще? Цитаты без ссылок - comm'n guys! Really?!

P.S.
Комисия за разкриване на документи и за обявяване на принадлежност на български граждани към Държавна сигурност и разузнавателните служби на Българската народна армия, или КРДОПБГДСРСБНА.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

lafeber

>> тем, кого считали сателлитами Германии, ловить в плане приобретения территорий было особо нечего

Если считать, что история не знает сослагательного наклонения, то да, в этом вы правы. Например, Венгрия желала оставить за собой 4 т. кв. км. Северной Трансильвании (из 22 т.кв.км), где имелось венгерское большинство, но у нее не вышло. В сентябре 1945 СССР еще высказывался положительно на тему пересмотра румынско-венгерской границы, но после венгерских выборов, на которых коммунисты проиграли, СССР отозвал свою поддержку. Запад также не поддержал венгерские притязания на Западную Трансильванию.

>> Мне казалось, что границы после войны победителями двигались с учётом национальностей, проживающих на территориях

Это было не так. Железного правила, или принципа, не было.

Период «после войны» можно разделить на два временных отрезка : (1) Потсдамская конференция и (2) подготовка мирных договоров (сентябрь 1945 – декабрь 1946). В Потсдамском коммюнике ни слова нет про национальности и этнические группы в их привязке к границам или территориям. Так, СССР получил кёнигсбергский округ, хотя литовцев или других родственников советских граждан там не было. Когда Польша получила Померанию и Силезию, Коммюнике опять же не упоминал имеющееся там польское этническое большинство или то, что Силезия исторически считалась польской. Эти две границы были передвинуты политическими решениями, а не этническим принципом. Совершенная ошибка с двумя реками Нейсе еще сильнее подчеркивает то, что Потсдам был не про этнические границы.

На первой сессии СМИД была сформулирована и принята т.н. «лондонская рекомендация по этнической демаркации от 19 сентября 1945». Хотя она возникла в ходе обсуждения триестского вопроса, ее можно было при желании применять к любому другому вопросу. Но применялась ли она постоянно?

Греция вернула себе Додеканезы, потому что там жили греки. Румыния – Трансильванию. Всё в духе «лондонской рекомендации». В Венеции-Джулии принцип «этнической демаркации» немного размылся до «этнического баланса», когда значительные славянские земли вернулись в СФРЮ, но прихватили с собой сотню тысяч итальянцев. Этот вопрос пришлось решать дополнительно оптацией. СССР и СФРЮ упорно настаивали на передаче итальянского Триеста (226,000 итальянцев из населения в 270,000) – это их желание показывает то, что на этническую демаркацию им было в тот момент плевать. Чехословакия требовала себе южный (венгерский) берег Дуная напротив Братиславы (т.н. братиславский плацдарм), ссылаясь на свои экономические потребности развивать город, т.е. ни слова про этнические группы.

Когда Греция пыталась поднять вопрос греко-албанской границы, нашим делегациям удалось заткнуть им рот («вы выступаете не по повестке»), хотя Северный Эпир тогда мировым сообществом воспринимался как греческая территория (см. резолюцию Сената США номер 82 от 29 июль 1946). Албания – уникальный пример страны, которая фактически была фашистским сателлитом, который воевал против Греции, но формально, с советской помощью, пролезла в список победителей как «одна из первых жертв». Как результат сохранила Северный Эпир и получила немного репараций. Принцип этнической демаркации тут не был применен, не смотря на то, что Греция – наш воюющий союзник (Allied).

Что же касается греко-болгарской границы, то опять ни один из делегатов не заикнулся про национальности и этнические группы, хотя эти обсуждения шли долго и на повышенных тонах. Греция говорила про пояс безопасности и три болгарские агрессии за последние 50 лет, которым надо положить конец. Греки хотели получить одну десятую болгарской территории (Родопи, Коларов, горы Беласица). Греки понимали, что в таком случае получат в нагрузку сотню-другую тысяч славян-болгар. Болгария же в ответ просила себе Западную Фракию. Их аргументы ограничивались экономикой: «нам требуется выход в Эгейское море, а также в 1919 США одобряли сохранение Западной Фракии за Болгарией». СФРЮ и СССР естественно поддерживали болгар, добавляя сверху районы городов Драма, Кавала и Сере, расположенные к западу от Фракии, т.е. приближаясь к македонским Салоникам. Белорусская делегация говорила про исправление «исторической несправедливости, иллюстрирующей агрессивный характер греческого государства».

СФРЮ были готовы усложнить переговорный процесс, оставив за собой право вернуться к вопросу Эгейской Македонии [победитель желает сутяжничать с победителем], но не сделали этого. Если следовать принципу этнической демаркации, то нужно было создавать новое государство – славянскую Македонию из трех частей, вырванных из Греции, Болгарии и СФРЮ. В противном случае становилось непонятым, почему кто-то из тех трех стран выступал эксклюзивным собирателем македонцев. Вот почему стороны ограничивались темами безопасности, экономики и исторической несправедливости, не затрагивая национальности и этнические группы: в македонской чересполосице никто разбираться не хотел, и греки с болгарами в массе своей уже жили в границах собственных государств.

Запад согласился с нами, что болгарскую территорию передавать Греции не надо (8 голосов против двух, один воздержался), и не поддержал наше контрнаступление на Западную Фракию и Салоники. На греко-болгарской границе сохранился статус-кво. Объединением македонцев тогда никто не занимался, и греко-болгарскую этническую чересполосицу в Западной Фракии пристально не изучал (как это было в Венеции-Джулии или в Альпах на западе Италии). Можно уверенно заявлять, что в вопросе греко-болгарской границы этническо-национальный компонент отсутствовал. Советский делегат Новиков прямо так и признался в своих мемуарах: «Однако постановка вопроса о возвращении Западной Фракии Болгарии все же сыграла определенную положительную роль, послужив действенным противовесом аннексионистским поползновениям греческих представителей». Лучшая защита – это нападение.

СССР поддержал территориальные притязания бывшего сателлита Германии (Болгарии) к своему союзнику (Греции). СССР помог бывшему сателлиту Германии (Румынии) вернуть себе Трансильванию. СССР пытался помочь бывшему союзнику Германии (Италии) зачистить провинцию Больцано от чужеродного этнического элемента (австрийских немцев). Если бы в Венгрии победили коммунисты в ноябре 1946, то наверняка СССР потребовал бы собрать комиссию по изучению этнического состава Западной Трансильвании, чтобы и этому бывшему сателлиту Германии хоть что-то досталось. Принцип этнической демаркации, подверженный политическим ветрам, не стал универсальным. Некоторые гитлеровские сателлиты смогли уйти с гарантированным подарком (Добруджа, Северная Трансильвания) и теоретически таких подарков могло быть больше (Западная Фракия, Западная Трансильвания, Чамерия).