lafeber

Второго апреля 1917 года Вильсон сказал Конгрессу США в своем объявлении войны Германии следующее: «We have no quarrel with the German people. We have no feeling toward them but one of sympathy and friendship. It was not upon their impulse that the government acted in entering the war. It was not with their previous knowledge and approval». …У Вильсона были претензии не к немецкому народу, а к недемократическому правительству страны и ее устаревшей аристократической системе. Демократическая Германия, опирающаяся на свою экономическую мощь и преследующая гражданские цели, не будет представлять угрозу для кого-либо ни было, утверждал Вильсон. Немцы хорошие, это только Кайзер плохой. Голосуй, торгуй и не воюй.

В 1945 военный секретарь США Стимсон размышлял в том же направлении, но немного скорректировал в полете управляемую демократическую бомбу: «Current harsh proposals for the postwar period provided for keeping Germany near the margin on hunger as a means of punishment for past misdeeds. I have felt that this was a great mistake. Punish her was criminals in full measure. Deprive her permanently of her weapons, her General staff, and perhaps ever of her entire Army. Guard her government actions until the Nazi-educated generation has passed from the stage - admittedly a long job – but do not deprive her of the means of building up ultimately a contented Germany interested in following non-militaristic methods of civilization». …Фюрер однозначно плохой, немцы потенциально хорошие, но им требуется санитарный присмотр длиною в целое поколение, а также средства для экономического процветания.

28 февраля 2026 Трамп сказал нечто похожее на его высокопоставленных предшественников, но намного куцее: «Finally, to the great, proud people of Iran, I say tonight that the hour of your freedom is at hand. Stay sheltered. Don’t leave your home. It’s very dangerous outside. Bombs will be dropping everywhere. When we are finished, take over your government, it will be yours to take. This will be probably your only chance for generations». …Иранцы хорошие, аятоллы и КСИР плохие. Про демократию и благосостояние ни слова.

Концептуально Вильсон был прав, но гладко было на бумаге. Он не смог побороть требования Клемансо о репарациях, которые усугубили экономическое положение внутри Германии (а также всей мировой экономики, потому что создали цепь долговых кризисов, которые дополнительно ударили по Германии снаружи). Хотя Веймарская республика была демократическим государством, экономические невзгоды стали одной из двух основных причин, которые позволили неизбранному и назначенному Гитлеру начать управлять страной при помощи декретов, минуя Рейхстаг, с 1933 [Ermächtigungsgesetz]. [Второй был национальный ресентимент: потери территорий, поражение в войне, миф об ударе в спину]. Так в Германии опять появилось недемократическое правительство. Либеральная демократия 20-30-х годов не давала немцам точного ответа, как выживать и добиться процветания, а вот громогласный популист такой ответ дал. И народ за ним потянулся.

Двадцать шесть лет спустя Стимсон допиливает идею Вильсона. Демократия нужна сто процентов. Без всяких кайзеров и фюреров. Но также нужна сильная гражданская экономика, чтобы народ процветал и не искал ответов у шарлатанов-популистов. И также нужен переходный санитарный период, чтобы немцы отошли от Ковид-нацизма, потому что немцы после мая 1945 продолжали вести себя вызывающе, как если бы не проиграли только что войну. Например, Дёниц, который сменил Гитлера на посту рейхспрезидента, говорил тогда: «Нам нечего стыдиться. То, что немецкий Вермахт добился в бою, а немецкий народ пережил в тылу, не имеет параллелей в истории. Мы показали величайший в истории героизм. Мы – солдаты, и мы стоим здесь без единого пятна на нашей чести». Всем присутствующим при той смене караула было видно, что одной заменой режима не обойтись, что нужна была обширная денацификация, чтобы выбить националистические иллюзии из немецких голов, а экономическое наказание должно было тщательно отмеренным, обоснованным и умеренным, чтобы вылеченные немцы отвлеклись на безопасную и созидательную деятельность.

Восемьдесят один год спустя Трамп предложил смену режима в Иране без уточнения, будет ли там демократия. Трамп не думает наперед про процветание гражданской экономики Ирана, про наказание шиитских фундаменталистов, про искоренение шиитского фундаментализма и про ремиссию националистического ресентимента. Он ничего не делает для предотвращения новых войн в будущем. На двадцатый день своей затянувшейся войны он выдал торговую лицензию “GL U” на месяц, которая разрешает Ирану снова продавать нефть, но вряд ли это поможет развитию гражданской экономики в том виде, как это видел Стимсон в 1945 году и как это реализовывалось в ФРГ после 1948 года по сей день. Вряд ли эта лицензия вообще нацеливается на такое преображение: сиюминутного Трампа интересует только предложение нефти на падающем мировом рынке, а не внутренняя эволюция в Иране. У Ирана уже имеется 100-120 миллиардов долларов в виде полузамороженных ЗВР в азиатских банках. Эти средства находятся в опосредованном владении экономических подразделений КСИР. КНР позволяет Ирану делать покупки за счет этих «замороженных» ЗВР. Пара новых миллиардов долларов ничего не меняет для гражданской экономики Ирана: инфляция, обесценивание риала, проблемы с гражданским импортом, засуха, дефицит газа остаются. Благосостояние иранского народа стагнирует и, может быть, даже медленно деградирует, но это не мешает деятельности КСИР и ВПК Ирана. История показывает, что при такой экономической стагнации или деградации смысла играться в демократические игрушки нет. Народ привык к стагнации и уже не требует ничего у своего правительства, которое бронзовеет в отсутствии постоянного партийного давления изнутри. На волне националистического, религиозного и экономического ресентимента приплывет новый аятолла с легкими рецептами. Их там сотни таких. Никакого санитарного периода для шиитского фундаментализма не предусматривается Трампом. Для его коалиции из одного Дональда это непосильная задача. Аятоллы и иранский народ сливаются в единое неразличимое пятно. Аятолла – плохой, иранский народ не лучше.