Смелые обещания

[lafeber]

Открыть второй фронт уже в 1942 году. Молотов ездил в Британию и США в мае 1942 и получил в англосаксонских столицах такое обещание. В августе 1942 Сталин почти оскорбительно спрашивал у приехавших в Москву Черчилля и Гарримана, где второй фронт, и те разводили руками, как если бы они реально могли за три месяца организовать десантную операцию наподобие «Оверлорда».

Почему в мае Запад обещал Второй фронт в Европе уже в 1942? Это ведь нереалистичные планы. Ошибка политического руководства? Важны добрые намерения, а не фактическое исполнение? Желание угодить? Довольно таки безответственно с их стороны обещать, а потом не выполнять. Было бы намного честнее сказать: «Вот что, товарищ Сталин. Мы всё понимаем, но и вы нас поймите. Мы только недавно запустили мобилизационные механизмы. У нас не хватает судов, солдат, танков, самолетов и топлива. Это вы с Гитлером вооружались все 30-е. Максимум, что мы можем, так это показать флаг в Дьеппе».

Согласившись с требованием Молотова о втором фронте, США и Британия подарили Сталину туза о «вине Запада в затягивании». Фактическое затягивание с открытием Второго фронта привело к появлению недоверия между союзниками, которое то вспыхивало, то угасало на протяжении всей войны, трансформировавшись потом в Холодную войну. Сталин имел право на такое недоверие. Любой человек имел бы такое право: Вы пообещали и не исполнили. Но Сталин не был бы Сталиным, если бы не злоупотребил этим правом оскорбляться. Медлительность американцев привела к недовольству Сталина союзниками, которое укрепилось и использовалось в послевоенном урегулировании. Чтобы это недовольство оставалось козырем, требовалось запомнить и периодически подчеркивать эту ошибку. Чувство вины Запада культивировалось и перековывалось в чувство задолженности: «Вы нам должны до сих пор. Если бы не ваше клятвоотступничество, то нам не пришлось бы принести такую жертву на альтарь Победы». Читатели Достоевского сразу опознают усилия откалибрировать добродетель по уровню перенесенного страдания.

А всего-то ведь надо было, не раскидывать малопродуманных обещаний повсюду.

Comments

[tijd]

Американские военные, возможно переоценивая свои силы, были готовы открыть второй фронт в 1942. Был подготовлен план операции Sledgehammer https://en.m.wikipedia.org/wiki/Operation_Sledgehammer

На совещании Объединённого комитета начальников штабов США и Великобритании в Лондоне в июле 1942 американцы во главе с Маршаллом настаивали на этом плане, но британцы уперлись в предпочтении операции Torch (высадки в Северную Африку). Неизвестно, чем бы закончилось это совещание, если бы Рузвельт не вмешался и не отдал личный приказ согласиться с британцами.

Почему Сталину давали обещание, тоже понятно. В 1942 шанс на то, что он пойдет на новое соглашение с Гитлером и заключит, по примеру Ленина, сепаратный договор, был достаточно высок.

Когда после гибели конвоя PQ-17 англичане были вынуждены прекратить поставки в СССР по северному пути, ситуация стала особенно напряженной. Поэтому в августе 1942 Черчилль предпринял сложную и рискованную поездку в Москву, чтобы лично повлиять на Сталина.

[lafeber]

Понятно. Чересчур оптимистичные американцы, чересчур доверчивый Молотов.

Но Молотов тоже хорош. Он требовал, и ему отказали. Он продолжил требовать, и ему под конец ответили согласием. Он клещами вытащил это обещание вместо того, чтобы понять, почему ему отказывают.

[tijd]

Во время встречи в Москве Сталин вручил Черчиллю меморандум в письменном виде:

"It will be recalled that the decision to open a second front in Europe in 1942 was reached at the time of Molotov's visit to London, and found expression in the agreed Anglo-Soviet Communique released on June 12 last.
It will be recalled further that the opening of a second front in Europe was designed to divert German forces from the Eastern Front to the West, to set up in the West a major centre of resistance to the German fascist forces and thereby ease the position of the Soviet troops on the Soviet-German front in 1942.
Needless to say, the Soviet High Command, in planning its summer and autumn operations, counted on a second front being opened in Europe in 1942.
It will be readily understood that the British Government's refusal to open a second front in Europe in 1942 delivers a moral blow to Soviet public opinion, which had hoped that the second front would be opened, complicates the position of the Red Army at the front and injures the plans of the Soviet High Command."

Черчилль попросил возможности ответить письменно и на следующий день написал:

No promise has been broken by Great Britain or the United States. I point to paragraph 5 of my Aide-Memoire given to Mr Molotov on the 10th June, 1942, which distinctly says: "We can, therefore, give no promise." This Aide-Memoire followed upon lengthy conversations, in which the very small chance of such a plan being adopted was made abundantly clear. Several of these conversations are on record.
However, all the talk about an Anglo-American invasion of France this year has misled the enemy, and has held large air forces and considerable military forces on the French Channel coast. It would be injurious to all common interests, especially Russian interests, if any public controversy arose in which it would be necessary for the British Government to unfold to the nation the crushing argument which they conceive themselves to possess against "Sledgehammer." Widespread discouragement would be caused to the Russian armies who have been buoyed up on this subject, and the enemy would be free to withdraw further forces from the West. The wisest course is to use "Sledgehammer" as a blind for "Torch," and proclaim "Torch," when it begins, as the second front. This is what we ourselves mean to do.
https://www.marxists.org/reference/archive/stalin/works/correspondence/01/42.htm

Из воспоминаний Черчилля:

We all repaired to the Kremlin at it p.m., and were received
only by Stalm and Molotov, with their interpreter. Then began a
most unpleasant discussion. Stalin handed me a document.
When it was translated I said I would answer it in writing, and
that he must understand we had made up our minds upon the
course to be pursued and that reproaches were vain. Thereafter
we argued for about two hours, during which he said a great
many disagreeable things, especially about our being too much
afraid of fighting the Germans, and if we tried it like the Russians
we should find it not so bad; that we had broken our promise
about "Sledgehammer", that we had faded in delivering the
supplies promised to Russia and only sent remnants after we had
taken all we needed for ourselves. Apparently these complaints
were addressed as much to the United States as to Britain.
I repulsed all his contentions squarely, but without taunts of
any kind. I suppose he is not used to being contradicted re-
peatedly, but he did not become at all angry, or even anunated.
He reiterated his view that it should be possible for the British
and Americans to land six or eight divisions on the Cherbourg
peninsula, since they had domination of the air. He felt that if
the British Army had been fighting die Germans as much as the
Russian Army it would not be so frightened of them. The
Russians, and indeed the R.A.F., had shown that it was possible
to beat the Germans. The British infantry could do the same
provided they acted at the same time as the Russians.
I interposed that I pardoned the remarks which Stalin had made
on account of the bravery of the Russian Army. The proposal
for a landing in Cherbourg overlooked the existence of the
Channel. Finally Stalin said we could carry it no further. He
must accept our decision. He then abruptly invited us to dinner
at eight o’clock the next night.
https://archive.org/details/in.ernet.dli.2015.460821

За ужином под обильную выпивку удалось примириться. После поездки Черчилль писал Рузвельту:

"On the whole I am definitely encouraged by my visit to Moscow. I am sure that the disappointing news I brought could not have been imparted except by me personally without leading to really serious drifting apart. It was my duty to go. Now they know the worst, and having made their protest are entirely friendly: this in spite of the fact that this is their most anxious and agonizing time. Moreover Monsieur Stalin is entirely convinced of the advantages of Torch [the invasion of North Africa], and do trust that it is being driven forward with superhuman energy on both sides of the ocean."
https://www.nytimes.com/1972/06/13/archives/wartime-rooseveltchurchill-messages.html

[lafeber]

>> I point to paragraph 5 of my Aide-Memoire given to Mr Molotov on the 10th June, 1942

Интересный контраргумент. Получается, что союзники вовремя успели дезавуировать (отозвать) то обещание.

>> За ужином под обильную выпивку удалось примириться.

Хендерсор пишет, что Черчиллю удалось успокоить Сталина обсуждениями планов бомбардировки промышленных городов Германии. В том разговоре они разбомбили все крупные города, и Сталин понемногу отошел от своего негодования.

[tijd]

союзники вовремя успели дезавуировать (отозвать) то обещание

Особенностью хитрого Рузвельта было то, что каждый выходящий после встречи с ним пребывал в полной уверенности, что Рузвельт с ним во всем согласился - только для того, чтобы после обнаружить, что это не совсем так. В ту же ловушки попал и Молотов, после чего поспешил в Лондон, чтобы закрепить успех. Англичане его быстро охладили, но не докладывать же Сталину, что миссия провалена?

Сталин понемногу отошел от своего негодования

У восточного человека Сталина подход был иной. Он манипулировал импульсивным Черчиллем, используя резкие внезапные переходы от дружелюбия к негодованию.

Try as he might, Churchill never really fathomed Stalin. On 15 March 1943 – a month before the Katyn story broke – the prime minister received two contrasting telegrams from the Soviet leader. The first criticised the slowness of the Allied advance in Tunisia and also chided the PM about his persistent failure to open a second front in France: “You admitted the possibility of such a front already in 1942 and in any case not later than the spring of 1943.” With the Red Army now gearing up to face the third German summer offensive in three years, Stalin solemnly declared: “I deem it my duty to warn you in the strongest possible manner how dangerous would be, from the viewpoint of our common cause, further delay in the opening of the second front in France.”
This stern missive, bristling with suspicion, was followed on the same day by a cordial telegram thanking Churchill for his recent cables about bombing raids on Germany: “From the bottom of my heart I welcome the British aviation striking hard against the German industrial centres.” Stalin also promised that the film Churchill had sent him about the Eighth Army’s victory at Alamein would be “shown widely to our army and population. I fully realise how important it will be for the cause of our fighting friendship.” He finished: “Let me send you personally our Soviet film ‘Stalingrad’ .”
Churchill struggled to understand the contrast between these two messages of 15 March. They reinforced his growing feeling “that there are two forces to be reckoned with in Russia: (a) Stalin himself, personally cordial to me, (b) Stalin in council, a grim thing behind him, which we and he have to reckon”. This “two Stalins” idea became an article of faith for Churchill.
https://www.newstatesman.com/long-reads/2018/12/letters-won-war

На теорию про "двух Сталиных" (лунарного и солярного) попадались и другие, в частности Харриман. Из занимательных воспоминаний его предшественника на посту посла в СССР, адмирала Стэндли:

Averell advanced the theory that the amazing reversal of opinion and attitude by Marshal Stalin was not due to Stalin at all. He recalled that the same alternation of hot, freeze, thaw occurred during the Eden visit the previous year. I didn’t know about that, but I agreed with him that we had certainly experienced the same treatment during the Beaverbrook-Harriman Mission.
“I think I know what it is,” Harriman said pontifically. “Whenever Stalin gets tough with us, it’s the Politburo attitude he’s expressing, not his own views on the major subject at issue.”
I’d been doing a lot of thinking about that myself. “I can’t agree with you, Averell,” I said. “From my experience, I believe it’s a Soviet technique for negotiation—first day, all smiles, enthusiasm, visitors on top of the world; second day, the big freeze, nothing right, insults, visitors in depths of gloom, got to give Stalin something to make him happy again; third day, with or without concession, a big thaw, sunny skies, everything fine with the world. Today you had the freeze, tomorrow, the thaw.”
https://www.usni.org/magazines/proceedings/1953/november/winston-churchill-and-second-front

[lafeber]

>> On 15 March 1943 ... hided the PM about his persistent failure to open a second front in France:

Непоследовательный Сталин. В августе 1942 ему объяснили, почему второго фронта так скоро не будет. В марте 1943 он, забыв, вновь обвиняет союзников в медлительности. А вот в ноябре 1943 Сталин уже не подгоняет со Вторым фронтом и ответил Hurley, который хотел обсуждать с ним общую стратегию в Европе, отказом: лучше используйте свои преимущества в Африке и шлите мне побольше припасов (108).

[kostya_moskowit]

Ты явно не думаешь как военный стратег. Идет мировая война. Великобритания своим существованием сильно достает Германию. Японию разрывают на два фронта США и остатки сил Китая ну и заморские контингенты Великобритании - всякие Бирмы и Австралии. США нас тоже просили вступить в войну с Японией - окружить их с Севера нашими силами. Сил СССР на ДВ не хватило бы ни на что серьезное. Что мы сделали? Пообещали, что нападем на Японию сразу после того как решим свои задачи в Европе.

То же и нам очень хотелось пусть небольшого отвлечения Германии на какого-нибудь еще врага. После падения Франции, Норвегии и Греции оставалась Мальта и Северная Африка. И между прочим, отвлечение авиации Германии - бомбардировочной и истребительной на Остров и противостоянии флота и авиации Великобритании над самой Германией, в Северном море и т.п. - многие недооценивают эти усилия союзников в том же 1942 году. Но нам бы хотелось, чтобы еще и танковые группы от нас уехали куда-нибудь в Данию или Голландию.

[lafeber]

Концепцию про отвлечение противника я понимаю. Но такое отвлечение нужно проводить умно. В 1942 лезть в Западную Европу было смерти подобно: неминуемое поражение отодвигало победу 1945 года. Даже в конце 1944 наши союзники из двух путей наступления выбирали дальний, окольный. Это я про спор Эйзенхауэра с Паттоном. Паттон стоял в среднем течении Рейна и был готов вторгаться в Центральную Германию. Эйзенхауэр отнял у него все топливо и пошел освобождать Нидерланды.

[kostya_moskowit]

Ну, вариантов было много на самом деле. Ту же Сицилию рядом с Мальтой можно было бы начать в 1942 году. Рядом была Мальта как пример. И снабжение Мальты не было простым, конечно. Проход по Атлантике судов снабжения с самолетами и бензином для них был сложным. А если бы пришлось везти танки...

[lafeber]

При наличии достаточного количества сил, самым оптимальным становился Па-де-кале. Всего 32 км. Можно было захватить устье Рейна и подниматься верх по реке. Но достаточные силы были накоплены только к 1944.

Выбрали Нормандию. 100 км. Но это всё равно лучше, чем прыгать из Туниса в Сицилию, на юг Италии, по горам Италии, Венеция-Джулия, альпийская Австрия, Дунай и только потом выходим в Баварию. Логистика безумная получалась бы. А так в Британии всё сосредоточил и бросил на главном коротком направлении.

Торч, Аламейн да и весь Средиземноморский ТВД получались асимметричными вспомогательными ударами в ожидании готовности основного удара. Союзники могли водить там минимум войск и всё равно заставлять нервничать Гитлера, который тратил там скудные ресурсы.

[kostya_moskowit]

Нам в 41-42 любая дивизия, уехавшая с нашего фронта была подмогой. Я вот думаю, что наступать надо было с Кордобы, предварительно обосновавшись в Марокко. В наполеоновские войны был опыт войны в Португалии и Испании.

[lafeber]

Думаю, что Франко бы не разрешил, сохранив свой нейтралитет. Одно дело, когда мелкий Салазар дает право флоту пользоваться Азорами. Другое дело, крупная Испания. И уж точно нельзя было наживать себе нового врага и воевать с Франко.

Да и через Пиренеи наступать - тяжелая задача. У них там до сих пор нет газопровода во Францию. Газораспределительная система Испании и Португалии автономна от всей Европы. Не спроста такая герметичность.